В ночной тиши комнату прорезался холодный свет лампы. Медленно медсестра вводила иглу под предплечье, точно точила острым остроконечным ножом на поражение душевную связь жертвы и убийцы. Голова безжизненно свалилась на столик, оставляя за собой мерцание тени.
Он хотел погладить девочку по голове, но необъяснимым образом промахнулся и во весь рост растянулся на ковре из шкуры белого медведя. Он подполз к кушетке и, подтянувшись, устроился на ней. Вокруг все плыло куда-то в прохладе кондиционированного воздуха.
Потом наступил сон. Глубокий, как обморок. И видения.
Чиун, его престарелый учитель-кореец, говорил: «Не преступай эту черту. Не преступай эту черту. Не преступай эту черту.»
Звучали и другие голоса, восточные. А Чиун, обращаясь к ним, говорил, чтобы они не смели приближаться, пока Римо не перешел черты.
А так как Римо сейчас не был занят ничем серьезным, а всего лишь умирал, то он решил пойти туда, где ждал Чиун. Умереть всегда успеется. Это говорит Чиун? Странно, ему казалось, что это он, Римо, говорит.
И Римо вошел. Там, в комнате, было очень холодно, а у Чиуна был суровый и строгий вид. Он пришел, чтобы спасти Римо, а не чтобы его наказать.
– Но ты же обещал, что я смогу умереть?
– Ты не должен умирать.
– Я хочу умереть.
– Нет. Не имеешь права, потому что твоя жизнь драгоценна.
– Оставь меня я покое. Я хочу умереть.
– Пока ты здесь, Римо, тебе не позволят умереть.
– Ты лжец!
– Да, я обманул тебя. Тебе больно?
– Да.
– Я здесь, с тобой и сделаю тебе еще больнее. Будет страшно больно.
– Не хочу, пожалуйста, не надо!
– Ты умираешь, но я не дам тебе умереть, Римо. Я приготовил эту комнату, чтобы ты не умер. Поэтому мы готовили ее вместе. Твою комнату, Римо. Здесь твоя молодость. За три месяца без минуты отдыха ты прожил целую жизнь. Ты старик, Римо. Все, что ты получил, благодаря стараниям и силе воли, все это у тебя отняли, ибо ты слишком долго этим пользовался.
И его стали поджаривать живьем, Римо охватила нестерпимая вспыхивающая боль, сжигающая плоть. Языки пламени жгли ступни и лизали ноги, а затем, с шипящим ревом охватили все тело.
