Ночь в лесу была холодная и мрачная, но костер горел ярко, согревая братишек-охотников. Старый Алгыр с засыпанными травами в руках шептал загадочные слова над котелком, заставляя жар лечить и освежать душевно истомленных лесных путников.
Ведь большинство летчиков дивизии коммунисты и комсомольцы.
– А искать? Выслать поисковую партию? – Коган стиснул зубы, понимая, что сморозил глупость.
– Где? – коротко спросил Гончаренко и замолчал. Он подошел к карте и положил на нее свою широченную ладонь. – Моя ладонь сейчас накрыла участок тайги площадью в сорок тысяч квадратных километров. Сплошная тайга, горы. Там мизерной площадки нет для посадки. Но и этот участок – лишь наши предположения. На его восточной границе группа потеряла визуальный контакт с этими двумя самолетами.
Коган смотрел в глаза особисту, постепенно понимая, что все здесь уже передумано не один раз.
– И летчики с самого начала знают, что, случись чепэ, они обречены?
– Да, как и в морской авиации, – кивнул Гончаренко. – Специфика летной службы.
– Хорошо. – Коган едва сдерживал злость на самого себя. – Но у вас есть хотя бы уверенность, что это несчастный случай, а не злой умысел? Не диверсия?
– Пока точной уверенности нет, но мои ребята работают.
– Не спешите с выводам, Федор Силантьевич, – ответил Коган. – Не хочу ни на кого наводить напраслину, но работа у нас с вами такая, что надо все и всех проверять и перепроверять.
