Жанр
Воин-афганец оказывается в теле семнадцатилетнего Кости Звягинцева в 1940 году. Ему предстоит выживать в новой реальности, пытаясь предотвратить гражданскую войну и государственный переворот. Смерти вопреки: чужой среди своих.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Смерти вопреки»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Воин-афганец оказывается в теле семнадцатилетнего Кости Звягинцева в 1940 году. Ему предстоит выживать в новой реальности, пытаясь предотвратить гражданскую войну и государственный переворот. Смерти вопреки: чужой среди своих.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Виктор Иванович Тюрин Легкое чтение Фантастика Попаданцы подборки серии
Воин-афганец оказывается в теле семнадцатилетнего Кости Звягинцева в 1940 году. Ему предстоит выживать в новой реальности, пытаясь предотвратить гражданскую войну и государственный переворот. Смерти вопреки: чужой среди своих.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
В самом центре. Дорого, небось, такая квартира стоила?
– Это подарок. От одного хорошего человека.
– О как! Кто бы мне такой подарок сделал!
– Какими судьбами оказались в Петербурге? – вежливо поинтересовался я.
– Чуть позже. Хорошо?
– Как рана? – в свою очередь проявил вежливость Пашутин.
– Все хорошо. А вы как?
– Гм. Знаете, у нас с вами какой-то не такой разговор идет. Словно два чужих человека встретились и не знают, о чем им говорить. Предлагаю разлить водочку по рюмкам, выпить, потом еще раз выпить и начать разговор заново! Вы как?!
– Спасибо, но я лучше обойдусь клюквенным морсом. У меня завтра тренировка.
– Та японская борьба? Удары у вас… – он покрутил головой, словно от избытка чувств, – …что надо! Так о чем это я? А! С вашего разрешения я сам буду исполнять намеченный мною план. Вы не против?
Пашутин быстро опрокинул пару рюмок, закусил, потом поинтересовался состоянием сестры, затем мы перескочили на воспоминания о вылазке в германский тыл, после чего тот стал расспрашивать о моей жизни. Кивал головой, поддакивал, уточнял и снова спрашивал, пока, наконец, я его не прервал:
– Что это, Михаил Антонович, мы все время говорим обо мне. Вы как сами-то? Как здоровье?
– Сам? Да все нормально. Месяц в госпитале и сейчас как огурчик!
– Неловко спрашивать, но все же: как обстоят дела с вашей семьей?
Небрежность ответа меня несколько обескуражила. Он явно не подходил человеку, который отправился на германский фронт для того, чтобы мстить за свою семью.
«Собственно, что ты о нем знаешь? Только то, что о нем говорили другие люди. Преподаватель немецкого языка. И в то же время профессиональные навыки работы с ножом и пистолетом. Хм. Думаю, что подобную практику вряд ли ведут на кафедре иностранных языков».
– Скажите, Михаил Антонович, вы ведь не случайно ко мне зашли?
– Почему вы так решили? Ведь вы мне как-никак жизнь спасли! Если это не повод для встречи, то мне тогда вообще не понятно, для чего существует у людей чувство благодарности!
– Повод. Не спорю. Но судя по вашим действиям там, за линией фронта, сдается мне, что вы свои профессиональные навыки явно не на кафедре иностранных языков оттачивали. Да и вопросы ваши больше на допрос смахивают. Чем-то я вам интересен. Ведь так?
Пашутин с минуту смотрел на меня с непроницаемым лицом, потом сказал:
– Знаете, я еще на фронте подметил вашу цепкость к деталям, умение подмечать мелочи и делать правильные выводы. Ваша способность далеко не рядовая даже для нормального человека, а уж для того, кто после тяжелого ранения потерял память, совсем запредельная. Читал я ваше медицинское заключение.
