Автор
В глубине веков существуют поколения, связанные с поруганием. Они обладают красными глазами кошек и магической силой. В один прекрасный день, рождается особенный ребенок, впервые получивший сверхъестественную способность. При этом злопакостное проклятие покровит род до самой смерти Зла, когда тайник его колдовского зелья будет найден....
— Он во флигеле для придворных…
— Л… когда его можно будет увидеть?
— Я не знаю, баронесса Мейден. У него сегодня столько дел. Его Величество затевает войну с католиками, поэтому он и собрал сегодня всех крупных военачальников.
В данный момент Сесилию совсем не интересовали королевские войны. Она ничего не знала и о деятельности вербовщиков в Норвегии, не знала о судьбе своих двоюродных братьев — ведь она уже покинула Гростенсхольм. Ее волновали лишь сиюминутные проблемы.
И она, так страшившаяся только что встречи с Александром, теперь жаждала увидеть его.
— Что же мне делать? — шептала она самой себе побледневшими губами. — Время не ждет! О, надо спешить!
Слуга заколебался:
— Если хотите подождать, я попробую послать за Его Превосходительством.
Сесилия подумала о позорном столбе и ответила:
— Да, благодарю.
Войдя в его дом, она тронула слугу за руку — он тут же остановился.
— Скажите мне… — неуверенно произнесла она. — До меня дошли эти устрашающие слухи.
Лицо слуги окаменело. Но он знал о дружбе Сесилии с Александром, видел ее откровенное дружелюбие, видел жар и беспокойство в ее глазах.
— Очень трудно, баронесса. Ситуация крайне серьезная. У него отсрочка на несколько дней, а потом — конец.
— Судебное разбирательство?
— Да.
Продолжать разговор дальше не было необходимости.
Он провел ее в элегантно обставленный салон и исчез.
Хотя его слова и принесли ей некоторое облегчение, она не чувствовала особой радости.
Все здесь было таким изысканным: прекрасные старинные вещи, украшенные орнаментом стулья эпохи Ренессанса, карта мира, обозначения на которой она не особенно понимала, красивые книги… Александр Паладин был очень состоятельным человеком. Но теперь это богатство уже не могло ему помочь.
Наконец она услышала его быстрые шаги в прихожей и обернулась, стоя возле стены, на которой висели семейные портреты. Сесилия почувствовала, как кровь прилила к ее щекам; стиснув руки, она уставилась большими, испуганными глазами на дверь. Теперь для нее самое главное — правильно все объяснить. Дверь распахнулась, вошел Александр. Вид у него был угрюмый.
— В чем дело, Сесилия? Ты сообщила, что дело срочное, и я ушел с военного совета.
Она окаменела от страха.
