Автор
В темноте и отчаянии она бежит, воздух пронизанный непривычной жарой и сыростью врывается в легкие. Колючки и шипы царапают ее, каждое движение вызывает новый ран. Где бы она ни была, всегда холодная земля под ногами и запах болота нарастает с каждым шагом.
– Но это еще не все! Если вы решите сообщить о результатах вашего расследования прессе, я также хочу получить эту информацию, но за два часа до того, как ее получит немецкая пресса. Согласны?
– Согласна.
– Хорошо, тогда я вышлю вам формуляр.
Спустя полчаса в почтовом ящике Сабины появился десяток мейлов. Дополнительно через облако она получила гигабайт отсканированных документов, интервью, видео, фотографий и газетных статей.
Просмотрев документы и получив общее представление, она решила не углубляться в историю судебного процесса, а сразу прочитать отчет журналиста о последнем дне заседания суда присяжных, когда с заключительной речью выступали прокурор и защитник.
Сабина устроилась с ноутбуком на диване, Винсент уютно свернулся в ее ногах. Разглядывая сопутствующие зарисовки, она погрузилась в протокол и оказалась в прошлом, на десять лет назад. Дитц сидел в третьем ряду. С этого места зал напоминал…
52Паровой котел. Царила атмосфера базара. Герхард Дитц ослабил узел галстука. Большой зал Венского земельного суда был набит битком.
В этот четвертый день заседания процесс подходил к финалу. До обеда были представлены последние решающие экспертизы и заключения, и сейчас следовали заключительные речи. Прокурор Керер и защитник Воннегут были уже на месте. Председательствующая судья и два члена судебной коллегии вошли в зал с пятиминутным опозданием.
Судья молча села, сделала соответствующий жест и подождала, пока в зале воцарится тишина.
– Заключительная речь представителя государственного обвинения, прошу.
В тот же миг пальцы стенографистки взлетели над клавиатурой ноутбука. Хотя стояла мертвая тишина, Дитц плохо понимал, что говорили. Из-за гладких мраморных стен в этом огромном зале суда была неважная акустика с продолжительным эхом. Но сторона обвинения осознанно использовала эту гнетущую атмосферу, в которой присяжные были скорее готовы вынести обвинительный приговор, чем в светлом и современном помещении.
