Автор
В темноте и отчаянии она бежит, воздух пронизанный непривычной жарой и сыростью врывается в легкие. Колючки и шипы царапают ее, каждое движение вызывает новый ран. Где бы она ни была, всегда холодная земля под ногами и запах болота нарастает с каждым шагом.
– Это займет несколько минут, но могу сказать уже сейчас: ваш звонок как раз вовремя, потому что… – она замялась, – мы тоже предполагаем, что за похищением Клары стоит еще один человек, который дергает за определенные нити.
Возможно, Сабина найдет в Мелани Дитц союзницу, которая не будет считать ее предположения фантазией.
– Я могу связаться с вами официально через БКА в Висбадене? – спросила Дитц.
Сабина поднялась по лестнице к главному входу и прошла через вертящуюся дверь.
– Уже нет, сегодня утром меня уволили.
– Уволить вас? – Впервые голос прокурора звучал по-настоящему удивленно. – Вы можете приехать в Вену?
– В Вену? – Свои последние деньги она потратила на поездку в Санкт-Петер-Ординг, а кроме жалкой недельной зарплаты от академии она ничего не получит.
– Вы сможете оплатить авиабилет? – спросила Дитц. – Венская прокуратура возместит вам расходы.
– Я… – Сабина запнулась. – Будет сложно.
– О’кей, я об этом позабочусь.
54Сабина подошла к посту вахтера. Фальконе сидел в стеклянной будке. Наверняка он уже знал, зачем она здесь. Информация распространялась в этом здании со скоростью пули. Фальконе смотрел на нее без жалости, но хотя бы избавил ее от своих циничных комментариев.
Сабина поставила спортивную сумку на стойку. Коллеги из службы внутренней безопасности наблюдали, как Фальконе вытащил ее куртку БКА, «ЗИГ-Зауэр» в кобуре, боевые патроны и учебные магазины для тренировок, перцовый баллончик, наручники и телескопическую дубинку.
– Снейдер уже объявился? – спросила Сабина.
Фальконе помотал головой.
– А как состояние Эрика Дорфера?
– Критическое… насколько я слышал.
– Спасибо.
Когда она выходила через вертящуюся дверь наружу, у вахтера зазвонил телефон. Это последнее, что она услышит в БКА. Хотя Сабина проучилась в академии всего неделю, все уже казалось ей таким родным. Тем больнее ей было от того, что лопнула ее мечта об учебе здесь. Убийства так и остались нераскрытыми; о человеке, покушавшемся на Эрика, она тоже ничего не выяснила.
