Автор
В темноте и отчаянии она бежит, воздух пронизанный непривычной жарой и сыростью врывается в легкие. Колючки и шипы царапают ее, каждое движение вызывает новый ран. Где бы она ни была, всегда холодная земля под ногами и запах болота нарастает с каждым шагом.
Если прибавить группу для защиты людей, группы наблюдения и людей Ломана, то за безопасность здесь отвечало около двухсот человек.
Один из охранников в униформе подошел к ним сзади.
– Уважаемые, здесь смотреть нечего, заходите! – Он нетерпеливо махнул рукой.
Снейдер медленно повернулся к полицейскому и оглядел его с презрительной улыбкой на губах.
– Вы что, хотите навязать мне разговор?
– Извините, я не знал, что эти гости с вами, – стал оправдываться мужчина. И тут же переключился на другую группу, которую мог загнать в здание.
– Зачем весь этот цирк? – спросила Сабина. – Ауэрсберг ведь уже призналась в убийстве Эрика.
Снейдер кивнул, с плотно сжатыми губами.
– Да, но мы до сих пор не знаем, как она смогла проникнуть в здание с оружием.
– Ее сейчас допрашивают? – спросила Тина.
Снейдер кивнул:
– Беспрерывно… с пяти утра.
– И каков результат? Не томите нас.
– Мартинелли, чего вы от меня ждете? Это актуальное расследование.
– Мы подписали соглашение о конфиденциальности, забыли? – напомнила ему Тина.
Снейдер выглядел так, словно взвешивал про себя, стоит ли оставаться твердым со своими льстивыми студентами или нет. Наконец переступил через себя. Вероятно, потому, что действительно должен был им все объяснить.
– Экспертиза почерка показала, что Ева-Мария Ауэрсберг написала письма гинекологу доктору Яну от имени Белока, чтобы спровоцировать его на убийства «Многоножка», которые завершили бы творение Белока. Выбрать именно ту берлинскую семью предложила, конечно, тоже она.
Снейдер понизил голос.
– У нас еще не было времени, чтобы проверить все данные на компьютере Ауэрсберг, но мы узнали, что из ее дома, через IP-адрес, был установлен контакт с венским серийным убийцей, которому она подкинула юную жертву. На допросе Ауэрсберг призналась, что спровоцировала убийство на Ваттовом море, случай каннибализма в Айфеле и убийство в Нюрнберге.
– Мотив? – спросила Майкснер и подняла три пальца. – В трех коротких точных предложениях.
– Вы быстро учитесь. – Он кивнул Сабине. – Расскажете?
– Если бы десять лет назад суд присяжных вынес убийце обвинительный приговор, ее дочь была бы сегодня жива, – объяснила Сабина. – Ауэрсберг винит в этом присяжных. Она не в себе от ненависти и хотела, чтобы присяжные почувствовали то же самое, что и она. Но Ауэрсберг не могла убивать сама, поэтому манипулировала серийными убийцами и определяла для них жертв – это была ее новая цель в жизни.
