— Да в чем угодно. Я, например, хорошо знаю Быстрова, бывал у него в доме…
Членкор жил куда скромнее, и Элефантов подумал, что Семен Федотович наверняка перенес преимущества своего интерьера и в сферу личностных оценок.
— При случае могу замолвить за тебя словечко…
— Да я и сам говорить умею.
— Важно, как и когда сказать, — Семен Федотович держался с ним терпеливо, как опытный учитель с толковым, но недисциплинированным учеником.
— С Быстровым, положим, и ты поговоришь как надо. А вот с Курочкиным, Бездиковым ты отношения испортил. Я уж не говорю о Кабаргине."
"Элефантов бросил недовольный взгляд на Ореха.
— Вы хорошо информированы.
— И не Олегом. В основном не Олегом. Мой сын работал у вас в институте, только в другой лаборатории. Так вот, Курочкин, Бездиков, Кабаргин, да и другие недоброжелатели, а у тебя их немало, способны причинить массу неприятностей, особенно если ты будешь вести себя также неосмотрительно, как и раньше.
— Не вижу оснований менять свое поведение, чтобы подладиться под кого-то!
— Тем больше неприятностей ты получишь. А я берусь нейтрализовать этих людей. Закадычными друзьями тебе они не станут, но мешать не будут!
При твоих способностях этого вполне достаточно.
Элефантов открыл было рот, но Семен Федотович протестующе поднял руку:
— И еще. Ум сам по себе не оплачивается, ты никак не наберешь даже две сотни в месяц, а это никуда не годится.
— Вы и в этом хотите мне помочь? — засмеялся Элефантов. — Может, вы мой настоящий отец, бросивший несчастного младенца и терзаемый муками совести?
— Нет, интерес к тебе у меня чисто деловой. Ты — генератор идей. У тебя материалов и задумок на три диссертации. Многое ты отбрасываешь как побочный продукт, хоть он тоже может быть полезен. А мой сын сейчас — аспирант второго года, и дело у него не клеится. Понимаешь, о чем речь?
Семен Федотович внимательно смотрел Элефантову в глаза.
— Услуга за услугу, баш на баш и квиты? И как вы представляете мою помощь? Консультации, занятия по индивидуальному графику, снабжение полученными мной данными?
— Нет. Я хочу заключить с тобой договор, — рука Семена Федотовича нырнула во внутренний карман пиджака. — При Олеге можно, он свой. Ты полностью сделаешь Василию диссертацию, а я помогу тебе всем, чем надо, и кроме того…
Семен Федотович вынул из кармана записную книжку и сунул в руки Элефантова.
— Это компенсация затрат времени и сил.
Элефантов непонимающе посмотрел на Семена Федотовича, увидел отвисшую челюсть Ореха и понял, что держит не записную книжку, а пачку денег в банковской упаковке.