Автор
Когда главная героиня встречает самоуверенного мажора, он безжалостно разбивает ей сердце. Но судьба иронична – через несколько дней она узнает, что этот человек её загадочный сводный брат. Теперь им предстоит жить под одной крышей, борясь с притяжением, которое грозит перейти все...
Раздел Chitat.online для книги «Смотри, но не трогай» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Когда главная героиня встречает самоуверенного мажора, он безжалостно разбивает ей сердце. Но судьба иронична – через несколько дней она узнает, что этот человек её загадочный сводный брат. Теперь им предстоит жить под одной крышей, борясь с притяжением, которое грозит перейти все...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Когда главная героиня встречает самоуверенного мажора, он безжалостно разбивает ей сердце. Но судьба иронична – через несколько дней она узнает, что этот человек её загадочный сводный брат. Теперь им предстоит жить под одной крышей, борясь с притяжением, которое грозит перейти все...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Смотри, но не трогай» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Не дождавшись реакции врача, залезаю внутрь автомобиля и серьезно заявляю:
– А я ее брат.
О том, что сводный, естественно, умалчиваю. Сейчас не время вдаваться в подробности.
Глава 42
Тимур
Вцепившись пальцами в волосы, я сижу в жестком пластиковом кресле и покачиваюсь из стороны в сторону. Мучительно долгое ожидание выматывает. По нервам – дрожь, в голове – бардак, в сердце – ноющая боль. Меня разбомбило по кускам, и я никак не могу собрать себя воедино.
Сколько я уже тут? Не знаю. Может, минут десять. А, может, больше часа сижу. Ощущение времени напрочь отсутствует. Да и окружающая реальность кажется какой-то смазанной. Я ни черта не различаю. Ни лиц людей, ни их голосов.
Диляра оказалась права, у Леры случился приступ гипогликемической комы. Насколько я понял, это такое состояние, когда уровень глюкозы в крови резко падает и человек теряет сознание.
В сумке Грановской обнаружились шприц-ручка и утилизированная игла, поэтому медики пришли к выводу, что Лера сделала укол инсулина, но по какой-то причине пропустила прием пищи. Либо, как вариант, ошиблась с дозировкой.
Слушая эти разговоры, я испытывал смесь ужаса и благоговейного трепета. Я плохо разбираюсь во всех этих медицинских тонкостях, но очевидно одно: каждый божий день Лера боролась за жизнь. Пристально следила за здоровьем, регулярно мерила сахар, ставила уколы. И самое поразительное, ни хрена не спекулировала этим! Не манипулировала, не требовала особого к себе отношения… Да что уж говорить, она шифровалась так, что я ни о чем подобном даже близко не догадывался.
Очуметь… До сих пор не верится.
Лера неукоснительно соблюдала дисциплину, и оттого вдвойне странно, что она попала в столь опасную ситуацию. Ошиблась с дозировкой инсулина? Блин, я в это ни за что не поверю. Человек, щелкающий задачи по матану как орешки, не смог справиться с банальной арифметикой? Нет, это звучит абсурдно. Тут точно что-то другое…
– Тимур, где она? – мысли прорезает женский возглас, полный отчаяния.
Рыдающая Елизавет сломя голову бежит по коридору. Следом за ней торопливо вышагивает отец.
– Она в палате, – вскакиваю на ноги и, не зная, куда деть трясущиеся руки, засовываю их в карманы. – Врач пока не выходил…
– Господи… Господи… – женщина прижимает ладони к лицу и шумно всхлипывает.
Растрепанная, с опухшими от слез глазами, в куртке, накинутой поверх домашнего халата – сейчас она выглядит гораздо старше своих лет.
– Успокойся, Лиз, – отец сжимает ее плечо. – Сейчас я с врачом поговорю, все узнаю.
Батя устремляется дальше по коридору, а мы с Елизаветой остаемся один на один. Она шарит по больничным стенам абсолютно невидящим взором, в котором читается панический, почти животный страх.
– Садитесь, – осторожно подталкиваю ее к пластиковым креслам.
