Тимур, сын знаменитого художника, вошел в кабинет своего отца с намерением обвести глазами очередной шедевр. Его шаги и взгляды вызывают грусть у старика, но только не так сильно, как Тимура его удивляет игра природы на полах: каждое скрипучее деревце здесь уникально, словно вовлекая каждого посетителя в собственный маленький риторический сюжет....
Похоже, «Смотри, но не трогай (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Поэтому внезапное упоминание покойной Авроры Карловны вызывает во мне приступ жгучего любопытства.
— Ты знал Тимура еще до смерти мамы?
— Да, мы года четыре знакомы, — кивает Матвеев, выворачивая руль и плавно выезжая на дорогу. — В футбол вместе играли.
— А маму его ты видел? — уточняю осторожно.
— Она нам периодически после тренировок печенье с изюмом приносила. Ну, до тех пор, пока не слегла.
— А чем она болела?
Пользуясь словоохотливостью Никиты, добываю информацию, которая давно меня интересует.
— Блин, как это называется… — парень морщится, напрягая память. — Ну короче, это такой вид склероза, когда поражаются нервные клетки и человек постепенно теряет контроль над своими мышцами. Двигаться нормально не может, дышать. А мозг при этом работает, как обычно.
О чем-то подобном я слышала. Но название тоже не припомню. Жестокая болезнь.
— Ужас, — вздыхаю тихо.
— Да, неприятная штука, — соглашается Никита. — Много нервов сожрала и Тиму, и бате его.
— Я не знала, что вы с Тимуром так близки…"
"— Да мы и не близки, — отмахивается.
— А куда этот ваш Солданов делся?
— В Штаты укатил, на учебу. Прошаренный оказался, говнюк, — ухмыляется. — Понял, что в Рашке ловить нечего.
— А ты чего тогда не уехал? — спрашиваю иронично. — Раз ловить нечего?
— Так еще не вечер, Лер, — поворачивается и подмигивает.
Никита вновь сжимает мою ладонь, лежащую на коленях, а я весело хихикаю. Про судьбу он, конечно, загнул, но все равно приятно.
— Так, значит, тебя и Алаева друзьями не назовешь? — хочу докопаться до истины.
— Ну почему? Назвать-то можно. Просто наш Тимка — парень с комплексом бога. Любит, чтоб перед ним пресмыкались, — на губах Матвеева играет усмешка. — А я, как ты понимаешь, пресмыкаться не привык.
— Выходит, и Ранель Измайлов перед ним пресмыкается? — говорю недоверчиво.
— Ну нет, с Раном там другая история. Они же с Алаевым сначала друг другу морды набили. Тим даже вроде в больничке лежал… Хотя я не уверен, что из-за этого. Но суть в том, что Измайлов — пацан с улиц, с ним либо по-хорошему, либо никак. А Алаеву после отъезда Мишки Солданова лучший друг нужен был, ну вот они как-то и скорефанились.
Да уж. Занятная история.
