Самоуверенный мажор вскружил голову девушке, а потом жестоко разочаровал её. Она надеялась забыть встречу, но судьба распорядилась иначе — он оказался её сводным братом. Теперь им предстоит жить под одной крышей, борясь с притяжением друг к другу и нарушая все запреты.
Раздел Chitat.online для книги «Смотри, но не трогай (СИ)» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Самоуверенный мажор вскружил голову девушке, а потом жестоко разочаровал её. Она надеялась забыть встречу, но судьба распорядилась иначе — он оказался её сводным братом. Теперь им предстоит жить под одной крышей, борясь с притяжением друг к другу и нарушая все запреты.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Самоуверенный мажор вскружил голову девушке, а потом жестоко разочаровал её. Она надеялась забыть встречу, но судьба распорядилась иначе — он оказался её сводным братом. Теперь им предстоит жить под одной крышей, борясь с притяжением друг к другу и нарушая все запреты.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Смотри, но не трогай (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Потому что я позволяю ладоням Алаева гулять в самых запретных, самых чувствительных зонах моего тела. Шея, грудь, живот, оголенный задранной футболкой…
Его дыхание опаляет кожу там, где не были губы ни одного парня. Я никого не подпускала так близко. Даже Никиту.
Воспоминания о Матвееве накрывают меня безжалостной панической волной. Впервые ощущаю себя настолько слабой и безвольной… Понимаю, что поступаю дурно, но все равно не могу остановиться. Блаженно извиваюсь под Тимуром и тихо постанываю от удовольствия…
Но, несмотря на помутнение, где-то в глубине сознания, как заводная кукушка из часов, пульсирует неотступная мысль: Никита, Никита, Никита…
— Я Тимур, — внезапно Алаев дергается назад, как от пощечины.
Размежаю тяжелые веки и устремляю на него с трудом фокусирующийся взгляд.
— Что?.. Что ты сказал? — лепечу.
— Я Тимур, — повторяет жестче и смотрит на меня как-то странно. Со смесью боли и разочарования. — Не Никита.
А при чем здесь… О нет! Неужели я только что произнесла имя Матвеева вслух?!
Рывком соскочив с кровати, Алаев меня бросает. Именно бросает, потому одиночество еще никогда не ощущалось так явственно. Мне пусто без его ласок. Холодно без его прикосновений…
— Тимур, я… — приподнимаюсь на локтях, судорожно пытаясь собрать мысли в кучу. Срочно надо придумать какое-то оправдание, ведь я совершила ужасное: находясь в постели одного парня, ляпнула имя другого. — Я не то имела в виду… Ты неправильно понял…
— Думаю, тебе пора, — обрывает поток моих бессвязных объяснений.
Сложив руки на груди, Тимур стоит у противоположной стены. Отошел максимально далеко, будто боится, что моя близость может его отравить. Во взгляде больше нет ни желания, ни тепла… Он прояснился. Сделался холодным и острым, словно лезвие металлической бритвы.
— Почему пора? — сажусь на кровати и опускаю майку. — Послушай, я ведь случайно…
— Уходи! — слегка повышает голос, в котором звенит сталь. А затем пренебрежительно добавляет. — Мне расхотелось трахаться.
Я осознаю, что последняя реплика — намеренная провокация, призванная отомстить, уколоть меня в ответ. Но, несмотря на это понимание, слова Тимура ранят. По-настоящему. В самое сердце.
Прямо сейчас он обесценивает то, что происходило между нами минутой ранее. Будто это был просто порыв похоти… А не слияние двух душ, тянущихся друг к другу, не взирая на запреты.
Сглатываю тугой ком досады и поднимаюсь на ноги. На языке крутится тысяча откровений, норовящих вырываться наружу, но я упорно молчу. Потому что Тимур закрылся. Он больше не тот парень, что повторял мое имя, будто мантру. Потому что боюсь, что он вновь вытрет об меня ноги. Растопчет то нежное и хрупкое, что теплится в моей душе.
Я бреду на выход, и Алаев меня не останавливает.
