В заспанной тьме утреннего света, старина Берия не мог отвести взгляд от сапог Хозяина — их гладкость и блеск отражали всю прохладу комнаты. Но что-то сегодня было иным: тревожное мерцание этих вершин мастерства дразнило его взор, готовясь раскрыть тайны дня.
— А что это у вас за крест такой на груди? — с интересом спросил он, указав чубуком трубки на грудь князя.
Голицын, чуть приподняв голову, достойно ответил:
— Я кавалер ордена Святого равноапостольного князя Владимира. А этот крест — его знак. Носить его предписывается всегда! Извините, но ради нашей встречи я не сделал исключение.
Улыбка Иосифа Виссарионовича сделалась понимающей. Именно таким Голицын видел Сталина на многочисленных портретах и репродукциях. Слегка качнув головой, хозяин кабинета ответил:
— Разумеется.
Старик заметно нахмурился:
— Вы правы… Звезда была. Она состоит из восьми лучей. Четыре золотые и четыре серебряные… Этот орден мне сохранить не удалось, — в голосе Голицына послышалась откровенная горечь, — его у меня в двадцать втором году отобрали чекисты.
Иосиф Виссарионович слегка развел руками:
— Мне остается только сожалеть.
Генерал Голицын выглядел слегка смущенным:
— Стоит ли, право…
— И все-таки! — мягко настоял Сталин.
— Четыреста пятьдесят третий, — не без колебаний произнес князь Голицын. — Но хочу сделать вам комплимент, в нынешние времена редко кто разбирается в царских орденах.
Правый уголок рта Сталина смешливо дернулся.
— А это, насколько я понимаю, орден Святой Анны? — вновь спросил Хозяин.
— Да. Это орден Святой Анны. Девиз этого ордена звучит так: «Любящим правду, благочестие и верность». Этот орден я получил за поимку важного государственного преступника.
— Вот как, — проявил заметный интерес Иосиф Виссарионович, — и что же это за преступник?
— Это был германский шпион, — и, задержав взгляд на лице Сталина, Голицын с некоторым нажимом произнес: — Поймите меня правильно, настоящий шпион!
— Хм… — правый уголок рта пополз вверх.
— Они всегда были нашими противниками. А потом, у германцев всегда была очень сильная разведка.
— Но все-таки этот шпион попался! — заметил Сталин.
Генерал-лейтенант Голицын сдержанно заметил:"
"— Он бы никогда не попался, если бы мы его не поймали.
