В заспанной тьме утреннего света, старина Берия не мог отвести взгляд от сапог Хозяина — их гладкость и блеск отражали всю прохладу комнаты. Но что-то сегодня было иным: тревожное мерцание этих вершин мастерства дразнило его взор, готовясь раскрыть тайны дня.
Мое мнение таково, что через несколько поколений восточные страны будут нашими главными врагами!
— Вот как… Интересное суждение, — отреагировал Сталин. — А каковы у них шпионы? Они лучше немецких?
Немного подумав, генерал Голицын уверенно ответил:
— Школа германских разведчиков необычайно сильна. С большими традициями! Но восточные разведчики не похожи на европейских, их учат методам, о которых мы даже не слышали.
— Например?
— Например… Пожалуйста! Они могут видеть ауру человека, по которой способны судить о его душевном состоянии.
— Интересное предположение.
Царский генерал отрицательно покачал головой:
— Это не предположение, это факт! Аналогичные исследования я проводил и со своими разведчиками.
— Вот как! И что, вы тоже можете увидеть ауру?
— Да, — сдержанно отвечал Голицын.
— Тогда можете сказать, какого цвета моя?
— Если вам любопытно… — пожал плечами генерал. — У вас аура усталого человека, светло-желтого цвета, с красной каймой.
— И сколько мне, по-вашему, отпущено богом?
— Это очень деликатный вопрос. Все сугубо индивидуально.
— И все-таки!
Слегка помедлив, Голицын отвечал:
— Мне думается, лет десять-пятнадцать.
— Хм… Значит, поживу еще. В каком звании вы были в царской армии?
— Генерал-лейтенант, — ответил князь с достоинством.
— Вы можете ответить на один вопрос? — прищурился Сталин.
— Разумеется. Думаю, что меня привезли в Кремль именно для этого.
Иосиф Виссарионович улыбнулся:
— Почему вы не уехали за границу? Ведь, насколько мне известно, у вас была такая возможность.
— Я бывал за границей неоднократно… по роду своей деятельности. Но там для меня все чужое! А потом, я всегда хотел служить родине.
— Вы патриот.
— Я вкладываю в это слово несколько иной смысл, — растягивая слова, произнес генерал.
— А вы смелый человек, — сдержанно заметил Сталин, в упор посмотрев на Голицына. И, немного помолчав, добавил: — У вас будет возможность проявить патриотизм.
— Конечно!
— Так вот, эту школу можно будет назвать примерно так… Смерть шпионам. Или сокращенно — СМЕРШ. Так вы как, согласны с моим предложением?
— Я согласен выполнять любую работу, чтобы быть полезным родине.
— Вот и отлично! Деятельность этой школы я возьму под свой личный контроль, как председатель Государственного Комитета Обороны.
