В заспанной тьме утреннего света, старина Берия не мог отвести взгляд от сапог Хозяина — их гладкость и блеск отражали всю прохладу комнаты. Но что-то сегодня было иным: тревожное мерцание этих вершин мастерства дразнило его взор, готовясь раскрыть тайны дня.
И в-третьих — посторонние здесь не бродят, а потому каждый прохожий виден как на ладони и должен вызывать интерес охраны.
Дом был небольшим, можно сказать, даже скромным. Выбор на него пал не случайно — ему не стоило выделяться среди прочих строений. Зато забор вокруг был сплошной, из красного кирпича и поднимался едва ли не к верхушкам деревьев.
Кроме внутренней охраны существовала еще и наружная — неприметная с виду сторожка, расположенная в метрах тридцати от дома. Отсюда хорошо просматривалась дорога в оба конца.
В сторожке безотлучно несли караул два человека из охраны Варяга, сменявшиеся каждые шесть часов. Связь осуществлялась по мобильному телефону, и в доме, больше напоминающем крепость, знали о каждом передвижении на улице, скрупулезно записывая наблюдения в толстый журнал.
По мнению большинства телохранителей, Тарантул был большой перестраховщик. Такие меры безопасности были к лицу скорее лидерам мировых держав, находящихся на оккупированной территории, но уж никак не законному вору, пусть даже проживающему на нелегальном положении под чужой фамилией. За последние полгода Варяг успел поменять четыре адреса и так сумел замести следы, что даже самый пытливый сыщик заплутался бы в его перемещениях.
Вернуться в Москву Варяга заставили обстоятельства. В последнее время как никогда остро стала проявляться межэтническая грызня, чего прежде воровской мир не ведал. Воры всегда стояли над всей этой условной надстройкой. Возникшие противоречия были не чем иным, как отрыжкой большой политики, а от политики любой здравомыслящий вор шарахался, как черт от ладана.
