Одним шагом покрываю несколько метров, отделяющие меня от двери.
Стальной лист выгибается, словно надуваемая жевательная резинка.
На этот раз я не зажмурилась и отчетливо рассмотрела, как лицо уперлось в металл, выгнуло его до полной прозрачности и оказалось с обратной стороны.
Туалет. Прачечная, дверь которой приоткрыта, и в душевой кабинке под потоками отчего-то ржавой до красноты воды плещется Вольдемар. Его тело, словно у японского мафиози – якудзы, – покрыто татуировками. Несмотря на расстояние и потоки воды, мне удается рассмотреть, что они нанесены не иглой, а раскаленным жалом паяльника.
Как он здесь оказался?
Ответа на вопрос нет, но он уже и не интересен. Я двигаюсь дальше по коридору. Вроде как знакомый путь, но в то же время есть какие-то неуловимые различия.
Поворот, поворот и очередная дверь. Скорее даже ворота.
Над ними висит табличка с неизвестными значками, нанесенными будто бы клинописью. Такие мне видеть приходится впервые, но смысл написанного понятен: «Оставь надежду, всяк сюда входящий, и счастливой дороги отсюда уходящему».
Перед дверью стоит карлик.
В его руке неизменная плеть. Только присмотревшись, я различаю глазки. Это не плеть, это змея о двух головах.
Чернобыльский мутант.
Ветер толкает в спину.
Карлик со змеей все ближе.
– Отдай ключи, – требует он.
– На, – произношу я, бросив массивный ключ за спину.
Господин Кнут разжимает пальцы. Змея падает на пол и, воткнувшись зубами в камень, вертит хвостом, словно пропеллером. Свист стоит на все подземелье.
Карлик проносится сквозь меня и в то же время, словно вскользь, прыгает на ключ.
Разбегаюсь, толчок… ноги, как в замедленной съемке, проплывают над змеей. Гадина рассерженно шипит. Сила тяжести тянет к земле все сильнее. Но я продолжаю парить. Дверь все ближе и ближе…
Несколько мгновений робко прислушиваюсь, не решаясь открыть глаза.
Поют соловьи. Громко, заливисто…
Приоткрываю один глаз.
Небо. Чистый ультрамарин с легкими мазками полупрозрачных облаков.
Открываю второй глаз.
Небо кажется еще глубже.
Осмотревшись, вижу проносящиеся внизу поля, озеро, дымящиеся руины Санатория, плешивые холмы старых терриконов.
Вдыхаю полной грудью… вместо свежести – затхлость и пыль.
Закашлявшись, согнулась пополам и приложилась лбом обо что-то твердое.
Глаза открылись сами собой.
Дверца с шелушащимся лаком, толстая ножка, обгрызенный карандаш, закатившийся под шкаф, пластиковая бутылка с водой, чучело кошки.