Пускаю слезу, чистя и мелко кроша ее.
Добавить бы немного паприки для придания пикантного вкуса.
Открыв в поисках приправ дверцу шкафа, обвожу оценивающим взглядом батарею винных бутылок. Несколько десятков. Большинство полные, с края – несколько початых. Непроизвольно губы растягиваются в улыбке. На этом этапе плана побега препятствий не предвидится.
И сон может стать явью.
Перевернув в очередной раз картошку, решаю, что она почти готова. Минуты две-три осталось. Заправляю луком и берусь за мясо.
Отбивные следует поперчить сильнее, чтобы запивал чаще.
Не прошло и минуты, как на грохот молотка в кухню заглянул карлик.
– Чего шумишь, плоская?
– Готовлю для Вольдемара отбивные.
Над головой Господина Кнута показалось лицо Призрака.
– Все в порядке, – сообщает карлик. – Бдим.
Призрак принюхался, занятно шевеля носом, и зачем-то уточнил:
– Я. Для Вольдемара.
– Для Вольдемара – это хорошо.
Спохватившись, снимаю с огня сковородку и сгружаю жареный картофель на симпатичное блюдо.
Призрак уходит с донесением, а я возвращаюсь к отбивным.
От аромата жарящегося мяса рот мигом наполняется слюной.
Сглотнув, не удерживаюсь и засовываю в рот пару кусочков картошки. Вкуснотища.
Перевернув мясо, присыпаю молотым перчиком и лезу в холодильник.
Петрушка, перья лука… самое то, что нужно. Добавим пару огурчиков и помидорин.
Словно бы в раздумьях поворачиваюсь к двери – не следит ли кто. Никого. Осторожно выглядываю в коридор. Чисто.
Достав из шкафа литровую бутылку вина, кладу ее на дно корзины. Накрываю пучками зелени, ломтями хлеба, сверху пристраиваю завернутое в полотенце блюдо с жареным картофелем.
Попробовав мясо, решаю дать ему немного потомиться, нежнее будет. А пока укладываю в корзину пару бокалов под вино, чистые тарелки и вилки.
Мордоворот появляется бесшумно. Словно в один миг возникает в метре за спиной.
Сердце снежком плюхается в желудок. Дернувшись, я чудом не сбрасываю с печки сковороду.
Надсмотрщик косится на корзинку, но ничего не говорит. Достает из холодильника баночку пива и выходит.
Проведя языком по пересохшим губам, с трудом сглатываю. Не быть мне разведчицей – выдержки никакой.
Перекладывая отбивные на тарелку, с трудом сдерживаю дрожь в руках.
Что-то я слишком нервная. Нельзя так. Нужно собраться.
Накрыв корзину красивым полотенцем и вымыв руки, решительно направляюсь в комнату Вольдемара. Одна, без конвоя, что внушает оптимизм в отношении благополучного результата рискованного начинания.