Спохватившись, натягиваю трусики и штаны. Уши начинают гореть. Мелькает несбыточная мечта оказаться во вчерашнем дне. Утром. И, высунувшись в окно, крикнуть подъехавшей троице: «Я никуда не еду!»
– Ладно, взгляну, – кривится Боксер.
Возвращаюсь в низину, только теперь впереди движется крепкий парень, и страх уступает место отвращению. Перед глазами появляется эта посиневшая рука, по которой ползают толстые зеленые мухи и проворные муравьи.
Но руки на месте нет.
Обескураженно верчу головой. Была рука. Не могло мне это померещиться.
– Что-то я не вижу. Может, тебе показалось?
– Я ее хорошо видела, вот как тебя сейчас.
– Только я здесь, а ее нет. Или ты таким образом свои прелести решила продемонстрировать?
– Ой, какие мы недотроги! – кривляется Боксер. И враз посерьезнев, заявляет: – Я не намерен больше лазать по горам – достало! Возвращаемся.
– Но… – неуверенно возражаю я. Из головы не идет видение исчезнувшей руки. Слишком нехорошие ассоциации это вызывает.
– Может, Нинка уже вернулась или выбралась оттуда, где там она задрыхла.
– Давай позвоним – узнаем.
– Возьми и позвони, – отмахивается Максим.
– Я мобилу в палатке забыла, – признаюсь я.
– Курица! Ты бы голову еще забыла.
Некоторое время парень изучает содержимое карманов, затем брови озабоченно собираются у переносицы, и он, наконец, изрекает:
– Тоже забыл? – уточняю я.
– Я ее не выкладывал, – качает головой Боксер. – Как засунул в лагере, так и не трогал больше.
– Может, – не спорит он. Но на лице написано сомнение. – Только карман закрывается на молнию.
– Не думаешь же ты, что его украли?
– Я думаю, пора возвращаться.
– Я возвращаюсь. А ты сама решай.
Покорно бреду следом. Одна надежда служит оправданием: «Нинка уже в лагере». Вот только веры в это нет.
Назад идем быстрее. Я не заглядываю за валуны и под кусты, да и усиливающаяся жажда подстегивает.
Вот уже и палатка показалась.
Нинки не видно. Феди тоже.
– Загляни в палатку, – бросает Боксер, обходя машину. – Есть?
– Может, он решил поискать Нину, – произношу я, понимая, насколько это сомнительно звучит.
– Может. Только я не намерен торчать здесь до ночи. Я сыт этим озером по самое горло. Достало!
– Но не можем же мы бросить их, – растерялась я, мысленно соглашаясь с Максимом. Желание убраться отсюда накатило неожиданно резко и сильно.
– Нечего лазить невесть где. Было сказано, чтобы ждал. Сами виноваты. Пешком дойдут – здесь недалеко. За пять-шесть часов можно к трассе выйти, а дальше попутками.