А нет, так из Санатория такси вызовут.
– Может, покричать? – предлагаю я. – Если они рядом, то услышат.
– Эй, придурки! – запрыгнув на капот, орет Максим. – Возвращайтесь! Я не намерен за вами по горам ползать.
Пока я обхожу лагерь, Боксер вскрывает очередную бутылку пива.
– Нет, – отказываюсь я, достав бутылку воды.
– Сейчас соберемся и, если они не появятся к этому времени, – едем.
– Хочешь, возвращайся сюда с ментами – пускай ищут.
– Можешь остаться. Я один поеду.
Вздохнув, лезу в палатку. Лучше привести помощь, так будет надежнее, ведь сами мы уже искали Нинку. За Фёдора я не переживаю. После того что он сделал, если с ним что-то случилось – я только рада буду.
Стянув пропотевший насквозь спортивный костюм, натягиваю шорты и легкую блузку. Окунуться в озере да сменить трусики было бы неплохо, но не до этого сейчас.
Сунув руку в потайной кармашек рюкзака, нащупываю лишь фантик от конфеты. Мобильного телефона нет. Поспешно перерываю содержимое сумочки и рюкзака.
– Черт! – доносится снаружи. – Ключей нет.
– А где они? – вздрогнув, словно от порыва ледяного воздуха, шепчу я.
– Может, поищем? – предлагаю я, выползая из палатки.
– Дура! Где мы их искать будем? – взревел Нинкин приятель, запустив в кусты полупустую бутылку пива. – Твою мать!
Недовольно каркнув, ворона стряхнула с головы пену и перелетела на соседнее дерево. Два немигающих глаза уставились на нас, словно ожидая чего-то. Появилась уверенность, что мне не хотелось бы знать, чего зловещая птица ждет с таким откровенно голодным взглядом.
– А если соединить проводки?
– Я смотрю, ты у нас профессиональная угонщица? – язвительно кривится Максим. – Может, научишь, как это делается?
– Покажи, – все еще ухмыляясь, манит каушинка… в общем, Боксер. В глазах столько самоуверенности и веры в превосходство, что тошно смотреть. Но другого выхода нет. Нужно потерпеть. А потом… Что делать потом, я не решила. В один момент распирает от желания забыть обо всем случившемся. Забиться в самый темный и тихий уголок, укрыться за стеной одиночества… и забыть. Но уже в следующий миг вскипает решимость отнести заявление и увидеть мерзавцев на скамье подсудимых. Чуть позже воображение рисует картины сладкой мести. Ненавистные морды перекошены от ужаса. Карикатурные зэки, плотоядно скалясь, теребят гульфики…
– Чего ждем? – вырывает из сладких грез резкий голос.
Вздохнув, сажусь на водительское кресло.