Вы бы адрес сказали, товарищ старший майор, я город отлично знаю, еще до войны здесь работал.
– Тогда на Якубовича, – произнес Истомин, а я невольно улыбнулся. Помню в прошлом году, когда рассказал нашему генералу о Якубовиче из моего времени, вызвал у него приступ смеха.
– Как ваши-то, видели уже? – задал я вопрос, решив поговорить пока ехали, хотя тут и недалеко.
– Только что звонил, твоих привезли, жене, правда, не сказал, что сам в госпитале. Сказал служба, дел много. Если сама не спросит, ты не говори, понял?
– Хорошо, как скажете, только куда хромоту денете?
– Постараюсь поменьше хромать. Болит вполне терпимо, а когда сижу, так и вовсе забываю.
Приехали быстро, не хотелось даже вылезать.
– Семен, спасибо, если не будет срочных вызовов, то машина нужна будет в пятнадцать часов.
– Как скажете, товарищ старший майор. Разрешите отбыть, надо заправиться.
– Давай, спасибо еще раз. Отдохни пока.
Мы вошли в подъезд и стали подниматься по лестнице. Навстречу нам уже неслись ураганом крики и писки.
У каждого на шее повисли наши маленькие сокровища. Следом показалась супруга Истомина, державшая за руку мою младшенькую. Прижав к себе одной рукой Танюшку, я подхватил второй Анечку и тоже прижал к себе.
– Папка, а у тебя теперь рука не болит? – спросила Танюшка. Из глаз у меня выступили слезы, и я поплыл.
Как же это хорошо вернуться, пусть пока и не насовсем. Дети, что может быть прекрасней? Целуя по очереди девчонок, я не знал что сказать.
– Нет, не болит, дочка, с вами у меня ничего не болит.
– А костыль зачем? Тебя опять фашисты ранили? Давай мы тебя пожалеем, – и девчонки прижались еще сильнее. А я никак не мог удержать слезы. Истомин позвал в квартиру, тут-то и начались чудеса.
– Александр Петрович, вы вроде в другой квартире жили? – удивился я, когда Истомин повел меня к другой двери.
– Там и живем, а это – твоя. Или есть возражения?
Я реально завис. Как моя, откуда?
– Сейчас как дам, – поднял руку Истомин, – твоим же костылем по голове.
– Александр Петрович, как это, за какие?
– Это у вас там, при демократах было за какие и за сколько! У нас – по заслугам. А они у тебя, будь здоров.
– Александр Петрович, я даже не мечтал, – я и вправду не мечтал. Были мысли, конечно, что не плохо бы в Питере после войны осесть, но только мысли.
– Вот и принимай гостей. Парни оклемаются, справим новоселье.
Когда сидели за обедом, я поинтересовался:
– А чья квартира-то?
– Я же сказал, ты чего, жираф, что ли? – припомнил мне мои же слова Петрович.
