Снайпер-контрактник Саша Измайлов и его напарник Батлай Жамбаев прибывают в Сирию для выполнения миссии. Они находят позицию для подавления противника, сталкиваясь с жестокой реальностью войны. Между ними разворачивается напряженная игра выживания и недоверия.
– Достал из разгрузки две «лимонки», пистолет приготовил, думаю, если что, то последняя гастроль будет очень яркой и громкой.
Змей сделал жест рукой, и Денис разлил по рюмкам.
– Замерли, лежим. Слышу, машины остановились, толпа спешилась. Говор и английский и арабский. Из их разговоров понимаю, что они толкуют об одном – снайпер, снайпер. Шаги и голоса все ближе, сердце аж из груди вырывается, ну, думаю, сейчас они меня по стуку сердца и услышат. Сжал на гранатах усики. По доскам кто-то прошел, под которыми мы лежали. У меня от напряжения аж круги красные перед глазами. И тут кто-то из моего доблестного и героического войска как бзднёт! Да еще громко так!
– Командир, – возразил Бурый. – Это душара бзднул, который над тобой стоял! Чего ты на нас наговариваешь?
– А то я не слышал, откуда треск донесся – сверху или снизу? – под общий хохот возразил Змей. – Я пистолет в половицу упер и уже хотел было из духа решето делать, как его там свои же товарищи засмеяли… они поржали немного и вышли наружу. А я лежу в тесноте и в пыли и счастью своему поверить не могу… что жив остался.
– Я же говорю, – вставил Бурый, – что это душара бзднул! Вот они же его и засмеяли!
– Ага, – ответил Змей. – Только запах был от свиной тушенки, которую мы на завтрак ели! Значит, кто-то из вас. Факт.
– А что потом было? – спросил Паша.
– Я через полчаса высунулся, послушал, потом осмотрелся – уехали они. Чую – что-то не так. Внимательно стал смотреть под ногами, и точно – на выходе они «клеймор» поставили – коснулся бы ногами хлама, которым проем был забит, и порвало бы меня на куски. Потом еще одну мину нашел. Ночью нас эвакуировали. Прямо в бурю. Водила на «Тигре» по навигатору шел, ничего перед собой не видя. Просто красавчик!
– Какой у тебя личный счет? – Паша задал вопрос, который в другой ситуации мог бы задающему стоить сломанной челюсти или разбитого носа.
– Пятьдесят шесть, – спокойно ответил Змей и, улыбнувшись, добавил: – Уже давно пора мне «звезду Кадырова» давать, да все никак…
Разговоры перетекли на бытовуху, на особенности местного климата и наконец-то коснулись взаимоотношений с местным населением.
– А что тут с женщинами? – спросил Миша, известный в бригаде под прозвищем «ненасытный гардемарин».
– О, – вдруг рассмеялся Змей. – С этим тут нужно быть аккуратнее. А то по первости тут, говорят, такие страшные дела творились – хоть стой, хоть падай… вон, Бурый расскажет.
– Чего сразу Бурый? – возмутился «студент-строитель».
