Автор
Утро наивыsonianски прекрасное: огромная постель в окнах с видом на снежные елки и новогодние гирлянды, как в сказочном фильме. Я не могу поверить своим глазам — красота такого рода описана в книгах Снегурка в постели, но сейчас это уже реальность.
Но нет.
Подпол действует по каким-то своим резонам.
Утром, когда Ванькин звонок останавливает меня на половине пути к кухне, я наблюдаю редкое явление: превращение хищника расслабленного в хищника напряженного.
Стоит мне нажать на зеленую кнопку и услышать тихое:
— Санек, привет…
Как мой подпол тут же мягко перекатывается по кровати и знаками показывает включить на громкую.
Я отрицательно мотаю головой, потому что вообще не знаю, где у моего кнопочного эта функция, и тогда Вик просто подтаскивает меня себе на колени.
Кивает. Продолжай, мол. Нахальство — наше второе имя.
— Привет.
— Слышь… Нам бы поговорить…
— О чем еще?
— Есть общие темы…
— Нет. Уже нет, Вань.
Подпол кивает, правильно, мол, говоришь… Попутно зарывается носом в волосы, вдыхает бесшумно. Но все равно кожа мурашками покрывается.
— Есть, бля! Есть! Из-за тебя, сучки, меня… Бля!
Он срывается, орет, я слушаю. Подпол кивает и жамкает меня за задницу. Обстоятельно так. С намеком.
И это неожиданно успокаивает.
Потому что в голосе моего бывшего друга звучит даже не ярость.
— Чего ты хочешь, Вань? Денег у меня нет. Совсем. Я только на работу устроилась.
Здоровенная лапа переползает на живот, выше, к груди… Да что с ним такое? Я же не просто так разговариваю! Сосредоточиться надо! А он… Словно сдержать себя не может!
— Не ври. Все у тебя есть. Девки пиздели, что ты вся при бабле. Накормила их. Мне надо немного. Чтоб свалить из города.
— Вань… Нет ничего. Я им картошку за сто рублей купила.
— Значит, из дома, где сейчас пашешь, цацку вынеси. Мне одной хватит.
— Нет. Иди нахер, сука!
— Да? А если я расскажу им, кто ты есть? Кто ты реально такая? И сколько за тобой всего?
— Да кто тебе поверит!
— Может и не поверят. Но и тебя не оставят там работать, поняла?
Подпол мягко прикусывает шею, поворачиваюсь, смотрю вопросительно. Кивает, чтоб соглашалась.
— Ладно… Давай в торговом на Ленина.
— Через час.
Лапа на животе недвусмысленно сжимается.
— Нет, в три часа давай.
— Ладно. Только сама знаешь, не придешь ты, приду я.
— Не пугай, урод.
Кладу трубку.
И тут же меня заваливают на спину.
Подполковник легко, по-звериному скользит по моему телу вверх, упирается ладонью у лица. Смотрит серьезно.
— Молодец. Хорошо говорила, спокойно. Я поверил.
— Мне… Я не хочу, чтоб ему было больно…
Я шепчу это тихо, вообще не понимая, зачем я это все говорю. Не тому ведь. И не стоит.
