В незнакомой снежной империи, где каждая ледяная стенка и пушистый поднос говорят тысячу слов, Инга и ее спутники вдруг ощущают необычайную угрозу. Сияющие глаза светловолосых галанов указывают путь к смерти, пока они пытаются справиться со своим страстным желанием жары и легкой музыки....
Я чувствовала это нутром. И видела, что он постоянно хитро улыбается, явно довольный всем происходящим. Наверняка радовался, получив долгожданную свободу.
Мужчины и сам Чарослав не общались с нами, а во время трапез в трактирах и у костра на привале у дороги, мы, женщины, садились отдельно от них. Так было принято в этом мире. Мужчины и женщины всегда ели за разными столами. Мне это напомнило обычаи в некоторых арабских странах в нашем мире.
Еду тоже выбирали для нас родичи Медведей, на свой вкус. Нашего женского мнения никто не спрашивал.
– Ешьте, что дали! – Так на одной из стоянок заявил жестко Орей, когда Ольгина сказала, что не ест мясо. Конечно, мне следовало возмутиться и потребовать, чтобы с нами хоть как-то считались, но я знала, что с этими людьми мы ненадолго. Всего лишь до дня побега. Потому молча терпела, как и Ольгина, и Иринга. Мы старались выглядеть покладистыми и тихими, чтобы у сопровождавших нас мужчин даже на мгновение не возникло сомнений в том, что мы едем в Налагию.
Однако вскоре мы выехали на границу нашего царства Елизарии, далее шли земли Севирии.
По словам Драгомира до города оставался всего день пути. Потому мне надо было как-то заставить Чарослава остановиться на одном из постоялых дворов на ночлег. Бежать из обоза, когда он двигался еще и под надзором тридцати воинов, было нереально.
Глава 24"
"На третий день пути на обеденном привале я подошла к Чарославу, который разжигал костер, чтобы запечь пойманных зайцев.
– Вечером мы хотим остановиться на ночь в трактире, – сказала я твердо.
Молодой Морозов невольно поднял на меня глаза и удивленно спросил:
– Зачем?
– Что значит «зачем»? – ответила я, театрально округлив глаза.
Хотелось ответить ему жестко и поставить этого властного молодца на место. Ведь с самого отъезда он решал все за меня и даже не спрашивал моего мнения. Но я играла роль послушной тихони Златовеи и понимала, что надо действовать уговорами и хитростью, а не напором.
– Мы две ночи спим с Рутой и Ирингой словно собаки на жестких лавках, – ответила я. – Повозка так трясет, что у нас уже синяки по всему телу.
– Слишком вы нежные создания, – поморщился недовольно Орей, сидевший на корточках рядом с Чарославом у костра, и как-то недовольно зыркнул на Ольгину, что наливала в небольшой котелок воду из родника.
– К тому же нам надо помыться, – продолжала я. – И вообще, я хочу хотя бы одну ночь отдохнуть от постоянной тряски.
