Вадим устремляется к окну: "Она вернулась," — шепчет Емельянов, став главным моим охранником. Я отвлекаюсь от рентгеновского снимка только на мгновение. Ее одна? Глаза загораются предчувствием опасности. Помедлив, я киваю на стул и продолжу изучать совершенные линии носа после ринопластики — никакой бульбы! Отличный результат. Да, именно тот человек, доктор Ко......
— Он же нам торчит денег за свадьбу. Желает вручить лично, — заржал Кирилл самодовольно. — О нашем разрыве я никому не говорил. Надеюсь, ты тоже. Разведем папу как глупого кролика. Он — мужик щедрый. Мало не подарит. Отвалит прилично. Поэтому предложение такое. Восемьдесят на двадцать. Мне сейчас очень нужны деньги, Оля, — пожаловался он. — Соглашайся, а? Где ты еще срубишь тысяч шестьдесят за вечер в ресторане… Развеешься и заработаешь!
Я и согласилась. Идиотка.
«Если Косогоров стал отцом в восемнадцать, а Кириллу бы в этом году исполнилось двадцать пять, впрочем, как и мне, то «дедушке» сейчас сорок три года, — мысленно прикидываю я, делая вид, что увлечена каракулями сына.
— Вызывали, Вадим Петрович? — В кабинет свекра входит коротко стриженый парень с армейской выправкой.
— Да, Антон, — кивает Косогоров и без всяких церемоний представляет.
— Так точно, — важно рапортует мой телохранитель и, повернувшись ко мне, важно спрашивает:
— А куда едем?
— На Оборонную, а потом в пятую больницу, — на автомате отвечаю я и тут же получаю строгую отповедь свекра.
— Обсудите по пути, — машет он рукой, выпроваживая меня из кабинета. — Мне работать надо. — И когда я послушно бреду к выходу, бросает вдогонку. — Снимки и заключения врачей не забудь привезти, Оля!
— А-а, хорошо, — растерянно киваю я.
— Слышь, — окликает меня Антон и хватает, когда я выхожу из машины, — говорят, ты простая девчонка, Оля. Может, подружимся с тобой. Я тут неподалеку обалденный лесок знаю. Поваляемся на травке, а? — тянет довольно. Видать, заранее уверен, что я соглашусь.
— Я не дружу по посадкам, мальчик, — произношу, доставая руку из несильного захвата. — Больше ко мне не подкатывай, договорились?
— Ты, гламурная чика… — шипит он, снова норовя схватить меня за руку, — я точно знаю, что ты из себя представляешь.
— Уберите руки, пожалуйста, — ледяным тоном прерываю я откровения охранника. — Я пожалуюсь Вадиму Петровичу.
— Да он сам называл тебя проституткой! — хмыкает Антон, и я вижу, как его лицо, резкое и очень неприятное, морщится от смеха.
