Вадим устремляется к окну: "Она вернулась," — шепчет Емельянов, став главным моим охранником. Я отвлекаюсь от рентгеновского снимка только на мгновение. Ее одна? Глаза загораются предчувствием опасности. Помедлив, я киваю на стул и продолжу изучать совершенные линии носа после ринопластики — никакой бульбы! Отличный результат. Да, именно тот человек, доктор Ко......
Мрамор холодит тело до дрожи, или это меня трусит от желания?
— Больше никуда от себя не отпущу, слышишь? — хрипло предупреждает Вадим и осторожно проникает внутрь. — Как же хорошо, Олюшка… Потом откручу тебе башку, — криво усмехается он. — А сейчас, погнали…
Его руки приподнимают меня за бедра, и я чувствую, как Джо, проникнув на всю глубину, начинает свой необузданный танец. Задыхаюсь от восторга. Выгибаюсь дугой навстречу Вадиму. Жадно ловлю его поцелуй и, выкрикнув имя любимого, обмякаю в его объятиях.
— Сейчас, милая, — шепчет Вадим, укладывая меня на кушетку.
Под горячими струями я прихожу в себя. Глажу Косогорова по щекам, шее, груди и прошу, умоляю.
— Не изменяй мне никогда… Пожалуйста!
— Ты моя навеки, — шепчет он. — Единственная, кто не предал. Самая лучшая женщина в мире.
Кто устоит после таких признаний? Точно не я! Радостно прыгаю на Вадима. Ухватившись за шею обеими руками, ногами обвиваю бедра.
— Никому тебя не отдам, слышишь!
— Да, ваша честь, — смеется он и, подхватив меня под попу, прислоняет к мраморной стене и сам нависает сверху.
Из душа мы выползаем довольные и усталые. Вернее, выходит Косогоров, таща меня на руках. И застывает около ванны.
— Твою мать, — ругается незлобиво. И опустив меня на ноги, быстро перекрывает воду и открывает пробку.
— Подумаешь, — отмахиваюсь я и, подойдя к окну, завороженно смотрю на виднеющийся вдалеке древний замок. — Продали б дом и расплатились бы!
— Тебя ничего не держит в Эдинбурге? — спрашивает Вадим осторожно. Подходит ко мне почти вплотную и, обхватив мою грудь руками, целует меня в висок.
— Абсолютно, — мотаю я головой и внимательно всматриваюсь в крепость, возвышающуюся на горе.
