Вадим устремляется к окну: "Она вернулась," — шепчет Емельянов, став главным моим охранником. Я отвлекаюсь от рентгеновского снимка только на мгновение. Ее одна? Глаза загораются предчувствием опасности. Помедлив, я киваю на стул и продолжу изучать совершенные линии носа после ринопластики — никакой бульбы! Отличный результат. Да, именно тот человек, доктор Ко......
Ох, как устал.
— Сейчас уложу Роберта и приду, — говорю я, выскальзывая из комнаты. А когда возвращаюсь обратно, нахожу Косогорова в том же кресле и в той же позе. Лишь голова откинута на спинку кресла. В полшага оказываюсь рядом. И замерев, прислушиваюсь к дыханию. Вадим спит сном праведника.
С любовью гляжу на худое, чуть заросшее щетиной лицо и чувствую, как сердце щемит от любви именно к этому мужчине, с которым когда-то случайно познакомилась в Бангкоке и посчитала легкомысленным приключением. Всматриваюсь в высокий лоб и в тонкую линию губ.
«Косогоров спит, а Джо несет вахту!»
Хватаю маленькую подушку, валявшуюся в кресле. И став на нее между ног Вадима Петровича, затаив дыхание, выпускаю на волю одноглазого Джо.
— Олюшка, — хрипло смеется он и, как только я заглатываю Джо поглубже, облегченно вздыхает.
"— Давай теперь я, — говорит он, отбирая у меня одноглазого. Я разочарована, Джо, кажется, тоже. Качается, как маятник, и если бы мог, посмотрел бы с упреком. — Идем в кровать, — сипло предлагает Вадим и, повалив меня на постель, без предупреждения входит в разгоряченную, изнывающую от желания плоть. Снова оказавшись в кольце рук любимого, я выпадаю из реальности. Лишь толчки внутри меня имеют значение. Лишь только дыхание Вадима делает меня живой.
— Придется отправить тебя на курсы по минету, — слышу я насмешливый голос Косогорова.
— А разве есть такие? — выныривая из дремы, удивленно приподнимаю голову.
— Я организую.
