Вадим устремляется к окну: "Она вернулась," — шепчет Емельянов, став главным моим охранником. Я отвлекаюсь от рентгеновского снимка только на мгновение. Ее одна? Глаза загораются предчувствием опасности. Помедлив, я киваю на стул и продолжу изучать совершенные линии носа после ринопластики — никакой бульбы! Отличный результат. Да, именно тот человек, доктор Ко......
Все зависит от продуктов, а нам тогда так и не удалось найти подходящую муку. Зато мясо в Шотландии значительно вкуснее. Жить, конечно, здесь я не намерена. Слишком сильно приросла к Эдинбургу за пять лет. Да и у Роберта там друзья. А вот приезжать хотя бы раз в год просто необходимо. Поболтать с мамой на кухне, чмокнуть бабушку в морщинистую щеку, посмотреть, как изменился город за твое отсутствие.
«В очередной раз поцапаться с Косогоровым», — подсказывает внутренний голос.
И даже сейчас, сидя с мамой в кухне и слушая, как она поет осанны Вадиму Петровичу, мне хочется рассказать ей все.
Я послушно киваю, наблюдая, как мой сын ест высокий мясной пирог и болтает ногами. А под столом в надежде, что хоть что-то перепадет, уже замерла мамина кошка.
— Да, отец Кирилла постарался, — бурчу я неохотно. — Сейчас с нами в больницу заедет. Поговорит с врачом."
"— Хорошо бы, — снова кивает мама. — Яковенко — лучший доктор, к нему со всей области едут.
— Да все в порядке, — отмахиваюсь я и только в больнице понимаю, как один звонок Косогорова меняет бабушкину жизнь в лучшую сторону.
Моя бабуля лежит в палате люкс и раздраженно пялится в телевизор.
— Вот два часа назад в эту камеру перевели одиночную. Тут даже собственный туалет имеется. Сиделку приставили…
— Так это же хорошо, бабуля, — улыбаюсь я. — Тут вроде бы спокойней…
— Спокойней только в гробу, — ворчит она, недовольно поджимая губы.
— Косогоров творит добро, не спрашивая, — ехидно усмехаюсь я. — Но тебе повезло, бабуль.
— Целый переполох начался. Сам Яковенко ко мне прибежал с претензиями. Почему это вы, Нина Васильевна, ничего не сказали о родстве с Косогоровым? Перевел вот меня в лучшую палату, словно я барыня какая, — бурчит она, принимая из моих рук банку с теплым бульоном, переданным мамой.
