Вадим устремляется к окну: "Она вернулась," — шепчет Емельянов, став главным моим охранником. Я отвлекаюсь от рентгеновского снимка только на мгновение. Ее одна? Глаза загораются предчувствием опасности. Помедлив, я киваю на стул и продолжу изучать совершенные линии носа после ринопластики — никакой бульбы! Отличный результат. Да, именно тот человек, доктор Ко......
— Ешьте, должно полегчать. Молоко адсорбирует всю гадость.
— Вот откуда ты свалилась мне на голову такая… умная? — вздыхает он. — Где тебя только Кирилл откопал?
— Какая разница? — хмыкаю я. — В отличие от вас, я не употребляю запрещенные препараты и не торчу.
— Так я…
— И еще, — резко добавляю я, — мне и в голову не пришло выставить вас в дурном свете. Представляю, как бы народ порадовался, если бы стало известно о вашем пристрастии. Босс обкурился. Да кто, зная, что вас штырит, придет к вам морду ремонтировать?
— Оля, — противно тянет Косогоров, доедая мороженое, — я сейчас в транзит-отеле, и мне очень хорошо… Вылет опять задерживается… И со мной такая сладкая… маленькая…
— Возвращайтесь в реал, — обрываю я наркоманский бред.
— Если только за твое, Олюшка, — бормочет Вадим Петрович. — А мне еще с Шевелевым сегодня встречаться, — стонет он и добавляет тоскливо. — Твою ж мать!
Гена приезжает не один, а с презентабельным красномордым мужиком, откликающимся на Вову.
— Сейчас за Робертом заедем, и домой, — бурчит, еле ворочая языком, Косогоров."
"— Тебе бы в больницу, Вадим Петрович, — предлагает Вова. — Давай отвезу к нам в клинику, вызовем кардиолога…
— Пройдет, — отмахивается Косогоров. — Дома отлежусь… Оль, а ты с Геной за Робертом съездишь, да? Скажи ему, что собаку купим на выходные… — замечает он, поморщившись, потирая грудину.
— Конечно, — киваю я и всю дорогу на Оборонную, а потом и возвращаясь в Косогоровский особняк, думаю, что же привиделось Вадиму Петровичу в ядовитом дурмане.
«Транзит-отель, твою мать! — вздыхаю я, вспоминая собственные приключения. И ухватив горящие щеки обеими руками, гоню прочь надоедливые картинки, заботливо подкинутые моей памятью.
И только поздно вечером, уложив Роберта спать, понимаю, что больше не могу сдерживаться. Выхожу на балкон и, усевшись в ротанговое кресло, закрываю глаза. Пытаюсь унять дрожь, охватившую тело, и будто наяву вижу своего мимолетного любовника.
Но что поделать, если этот самый мужик привлек мое внимание сразу?
«Когда еще, как не сейчас? — отмахиваюсь я от собственной совести. Никому ничего не должна.
