Изначально я не собиралась упоминать попытки Доун меня с кем-нибудь свести. С другой стороны, должны же мы рано или поздно вернуться к тем отношениям, когда могли непринужденно болтать друг с другом. Мы решили остаться друзьями. А раз в случае с Доун или Блейком я бы не колебалась, почему должна вести себя иначе с Ноланом?
Я затаила дыхание и запретила себе воспринимать его слова буквально.
Пальцы запорхали над дисплеем, как в игре, которая приводит к зависимости. Я не могла и не хотела останавливаться.
Я отправила сообщение не задумываясь. А когда поняла, что написала, почувствовала, как сердце упало в пятки. Я быстро исправилась.
Нолан, похоже, медлил. Он начинал печатать и прекращал, и прошло какое-то время, прежде чем от него прилетел ответ.
Я сглотнула ком в горле. В случае с Доун я очень боялась, что ей станет известна правда. Однако Нолан знает обо мне гораздо больше, и с ним я со своими секретами ощущала себя в полной безопасности.
На экране моментально высветился ответ Нолана.
Я перестала дышать. Нолан в курсе правды о моем отце и видел синяки на моей шее. Было очевидно, что он сложит один плюс один. Следующие две буквы потребовали больше усилий, чем все остальное.
Время, за которое он набирал ответ, показалось мне вечностью.
У меня участился пульс.
Нолан начал печатать и остановился. Опять начал и снова перестал. Так продолжалось минут пять. Я уже прикидывала, не встать ли, чтобы налить себе еще чего-нибудь попить, когда смартфон наконец завибрировал.
Сердце забилось где-то под самым горлом. Руки вцепились в пластиковый чехол. Я не понимала, почему он так написал. Он заявлял мне, что дружба – единственный вид отношений, который нам доступен. Но разве друзья говорят друг другу такие вещи? Сказал бы мне Блейк нечто подобное? И прозвучало бы это из его уст так многозначительно?
– Ты любишь стейки? – спросил в этот момент кто-то рядом, вырывая меня из задумчивости.
Я вскинула глаза на парня, который стоял передо мной, спрятав руки в карманы. Лишь со второго раза я сообразила, что это Исаак Грант. Он из компании Доун, однако сейчас выглядел совершенно не так, как мне запомнилось: волосы стильно взлохмачены, джинсы с дырками на коленях, кожаная куртка небрежно перекинута через плечо. Он не похож на того застенчивого мальчика, с которым я перед началом семестра отмечала издательский контракт Доун. Напротив, он производил впечатление крутого парня. Не будь на нем очков в оправе, которую ни с чем не спутаешь, я бы его, вероятно, не узнала вообще.
– Что, прости? – переспросила я, осознав, что уже слишком долго на него пялюсь.
– Ты любишь… – Он осекся, и на его щеках выступил легкий румянец. – Ладно, забудь, что я сказал.