Книга "Со шпагой и факелом" предлагает читателям пересмотреть известную в культуре историю России XVIII-XIX веков. Эта эпическая повесть не только поднимает знамена легендарных сражений, но и раскрывает невидимые за пределами исторических дневников тенденции внутриполитической борьбы....
Была в контракте, правда, и секретная статья, по которой Петр мог призвать в наследники кого-нибудь из детей, родившихся от этого брака, но воспользоваться ей императору уже не было суждено.
Великой княжне Елизавете в 1724 году исполнилось пятнадцать лет. Передать ей корону – означало, что всем в стране будет заправлять муж ее сестры – герцог Голштинский, а вернее, его министр Бассевич. В государственных талантах обоих у Петра, очевидно, были сомнения. Следовало опасаться, что Голштинская фамилия затянет Россию в бесперспективную войну с Данией из-за территорий герцогства, занятых в ходе Северной войны датчанами.
Для русского общества было немаловажно и то, что обе дочери Петра родились до заключения брака между Петром и Екатериной.
В качестве возможных наследников могли рассматриваться дети брата Петра – царя Иоанна, с которым Петр делил трон в первые годы правления. Правда, у Иоанна тоже не было мужского потомства. Старшая дочь – Екатерина по воле августейшего дяди вышла замуж за герцога Мекленбургского, но из-за скверного обращения мужа в 1722 году снова вернулась в Россию с маленькой дочерью Елизаветой.
Вторую племянницу – Анну – Петр выдал за герцога Курляндского, но он умер через два месяца после свадьбы, похоже, не выдержав бесконечных и неумеренных пиров и развлечений, устроенных Петром. С тех пор вдовствующая герцогиня влачила тихое существование в Митаве, изредка наезжая в Россию.
Петр явно не видел подходящих кандидатур для занятия престола Российской империи после своей смерти – притом не только среди родственников, но и в кругу сподвижников, чьи характеры он слишком хорошо себе представлял. Нарушение обычного порядка наследования указом 1722 года, изобилие женского потомства, неблагожелательное отношение императора к единственному представителю мужской линии – все это грозило династии серьезнейшими опасностями.
После смерти Петра его соратники не стали распутывать затянувшийся узел династических проблем – они разрубили его. Своим воцарением Екатерина была обязана позиции, занятой офицерами гвардии и ловко проведенной придворной интриге.
