Третий – Абакум Миронов, – который весьма много от подговору его, Мировича отзывался и противным был с тем, что он в согласие ни для чего не пойдет, напоминая еще и самому ему, Мировичу, не лучше ли де оное дело оставить. Но как он, Мирович, к тому склонять его всякими мерами усиливался, то напоследок и он склонился и сказал, куда-де все, то и он не отстанет.
А по уговоре всех оных, по пробитии тапты, или вечерней зори, не запирая у ворот калитки, взяв он, Мирович, паки означенных трех капралов и, ходя с ними круг крепости, прежний им чинимый от него, Мировича, подговор повторял, на что из них Кренев и Миронов больше его уговаривали, и не другими, как токмо теми речьми к нему отзывались, что не лучше ли б то оставить. А Осипов, не отговариваясь, в том промолчал [167].
И хотя таким к заговору склонением вышеупомянутых капралов и солдат он, Мирович, и предуготовил, но со всем тем, лаская себя, что капитан Власьев сказанные ему им, Мировичем, речи уважать и какого-либо из них употребления сделать не может, то ту ночь к исполнению своего намерения, дабы себя между солдатством еще больше к виду его благосклонных приумножить, и не употребил бы, ежели бы следующее ему первого своего намерения отменить и немедленно в той же ночи оное в дело произвесть не побудило."
"То как он, Мирович, по-вторичном уговоре капралов из-за крепости возвратился и по приходе в офицерскую кордегардию, раздевшись, лег спать, но не прежде заснул, как пришел к нему, Мировичу, в начале второго часа пополуночи караульный унтер-офицер Лебедев, объявляя ему, что комендант полковник Бередников приказал ему, не беспокоя его, Мировича, пропустить из крепости гребцов. Причем он, Мирович, опасаясь о говоренных им капитану Власьеву речах от него, капитана, к коменданту доносу, спросил оного Лебедева: «Кто у коменданта есть?» На что будто Лебедев и сказал ему, что сидит капитан Власьев. А фурьер Лебедев в ответе своем на 164-й странице показал, что он от него, Мировича, такого спросу не слыхал, следственно, и ему на то не соответствовал, в чем напоследок он, Мирович, и признался и объявил, что те вопросные от него к Лебедеву речи, а от Лебедева к нему на то соответствия не инако как воображением тогда в смущенном его духе он, Мирович, за истинно себе представил.
И так он, Мирович, по сим его примечаниям стал приходить в страх, но между тем паки в половине второго часа он же, Лебедев, прищед к нему, Мировичу, объявлял, что велено по приказу комендантскому пропустить в крепость канцеляриста и гребцов, коих он и велел пропустить. А как уже в последний раз пришел к нему, Мировичу, оный же Лебедев и сказал, чтоб пропустить из крепости обратно гребцов, то изо всего того он, Мирович, и заключил, что оные им начатые говорить капитану речи, конечно, коменданту донесены.