В тесной комнате без окон скрывался тревожный парадокс — две души, истощенные борьбой и надеждой на выздоровление. Они искали прикосновение к свободе в гнетущей упорядоченности, хохотали безумной песней жизни над привычным концом. — Этот рассказ охватывает момент сознательного выбора, когда боль становится толчком к взрыву, и как слабое человеческое желание превращается в невероятное подлинное бессмертие....
Для начала сделаешь мне минет, потом…
Тр-р-р… — Девятимиллиметровые пули «вала» буквально разорвали полковнику туловище. Гнусная физиономия исказилась в мучительной гримасе.
— Гр-р-хе-е-е, — захрипел он, выронил изо рта сгусток крови и затих, свесив голову на плечо.
— Конец котенку, отосрался, — произнес я надгробную эпитафию. Презрительно сплюнул под ноги, собрался было уходить, но тут внезапно услышал за спиной подозрительный шорох и плашмя упал на пол.
Тра-та-та-та-та-та! — разодрала воздух автоматная очередь, как раз в том месте, где мгновение назад находилась моя голова.
«Меткий, сволочь!» — отметил я, перекатом уходя в сторону под прикрытие широкого массивного кресла.
Тра-та-та — пули впились в пол сантиметрах в двадцати от меня.
Тра-та-та-та-та-та — кресло выплеснуло облако щепок, клочьев кожи и набивки.
«Ну гад, ты задолбал!» — перекатившись еще раз, я успел заметить темную, залегшую фигуру в противоположном конце зала.
Т-р-р… т-р-р…т-р-р-р… щелк! — В магазине «вала» закончились патроны. Но прежде какая-то из моих пуль все же достигла цели.
«Мерседес» полковника я узнал сразу. Довелось однажды повстречать случайно. Добротная немецкая тачка агатово-черного цвета с начальственной мигалкой на крыше. При взрыве машина практически не пострадала. Лишь один из шальных обломков забоpa немного помял капот.
— Эй вы там, вылазьте! Карета подана!..
Глава 14"
"И Костя, и Ресовский изрядно задубели, дожидаясь меня.
