Автор
Вдали от шума города, где выстрелы не тревожили никого, начинается долгий поезд для двух дуэлянтов. Каждый зажигает сигару в молчании, время давая им еще раз подумать о примирении. Уильям Блэкберн сохраняет тишину, в то время как Питер пытается убедить друга отказаться от схватки. Ратбены слишком могущественны, чтобы их статус мог быть подорван даже самим вызовом....
Содрогнувшись всем телом, он прижался лбом к ее лбу.
– Ты действительно считаешь меня потрясающей? – спросила Ванесса.
– Да, во многих отношениях. Я думаю, потребуется целая жизнь, чтобы лучше узнать тебя.
Ванесса мечтательно улыбнулась, когда Монтгомери перекатился на бок и прижал ее к себе. Она хотела бы прожить с ним всю жизнь, но это не было предметом обсуждения сейчас, когда они находились в состоянии блаженства. Возможно, завтра, когда логика и здравый смысл возобладают, они поговорят об этом.
Вскоре они услышали шум внизу.
– Наверное, твой отец вернулся, – предположил Монтгомери.
Ванесса кивнула.
– Я сейчас проверю, – продолжал Монтгомери. – Если ты заснешь, я отнесу тебя в твою комнату.
Разве Ванесса могла уснуть после столь острых, волнующих переживаний? И все-таки сон сморил ее…
Глава 53
Выбежав в коридор, Монтгомери услышал внизу лязг мечей. Неужели кто-то фехтовал в столь поздний час? Но, оказавшись на лестничной площадке и взглянув вниз, он увидел: там кипит настоящий бой.
Монти бросился вниз по лестнице. Пока он спускался, Чарли успел выбить оружие из руки врага и приставить острие шпаги к его горлу. Перепуганный незнакомец что-то невнятно бормотал.
Однако странный гость был не в состоянии произнести ни слова. Вместо него заговорил Чарли.
– Повстанцы хотят, чтобы вы даровали им прощение, – произнес он, взглянув на Арло, – и не рубили головы. Стало известно, что восстание подавлено, дворец возвращен монархии. Этот негодяй решил предпринять последнюю отчаянную попытку спастись. Он намеревался взять заложника и выторговать себе свободу.
– Я думал, рубить головы – это твоя прерогатива, Чарли, – сухо заметил Монтгомери.
Юноша обернулся и с усмешкой взглянул на своего опекуна.
– Я многое преувеличивал, мой друг, для пущей убедительности. Впрочем, мой король милостив и предпочитает не рубить головы даже бунтовщикам.
– Твой король? – изумился Монтгомери, бросив недоверчивый взгляд на Арло, который смотрел на него с непроницаемым выражением лица. – Тогда кто же ты, черт возьми?
Чарли поклонился.
