В темном зале для бизнесменов и их сподвижников наливают выпить. Стол набран за тридцать человек – мужчины успешные и богатые, некоторые из которых уже сильно пьянеют. Делится информация о долетевшем самолете, а затем разгорается дискуссия вокруг предложенного им предпринимателя Соколова. Раф растерянно осматривает меню, не понимая кулинарные хитрости – кто бы с ним и в ресторане не заказал!...
Он берет меня, а я губы кусаю, чтобы не стонать, не кричать от того, что чувствую. Он так сильно любит меня.
Потом мы обнимаемся и целуемся. Алекс тащит меня в спальню, распечатывает презерватив. Это так долго всегда. Как можно ждать пять секунд, когда внутри пламя?
— Я начала пить таблетки, — шепчу. — Первый месяц опасно, но… у меня скоро месячные, думаю, можно.
Быстро качает головой.
— Не будем рисковать.
— Не хочешь детей?
— Нет.
— Совсем?
— Совсем.
— Почему? Эй!
Он заваливает меня в постель и обнимает, подгребает под себя.
— Малыш, куда? — рычит на выдохе. — Хочу кончить. В тебе.
Дрожит так, что сдаюсь. Подчиняюсь. Даю ему то, что хочет. Тону в его низком стоне, в его кайфе, от которого волоски дыбом и приятно так, словно мы с ним одно целое.
Целуемся.
— Мой, — шепчу рвано.
— Отдышусь минуту и еще раз будешь моей. Блядь, моей. Обожаю.
Утром, едва открыв глаза, я перебираюсь к нему на диван. Просила остаться со мной в кровати, она огромная, но нет.
Забираюсь под одеяло, устраиваюсь сверху и целую. В лоб, щеки, губы.
Бурчит, отворачивается. Но не тут-то было!
— У меня внизу живота ноет. Это ты виноват. Поимел и сбежал!
Улыбается слегка, глаза не открывает. Бормочет:"
"— Есть таблетки, мне врач прописал. В России они не продаются. Я на них ровный даже во сне, — обнимает, прижимает к себе.
— Ты хочешь?
— Мечтаю.
— И я мечтаю. Просыпаться рядом с тобой.
Он переворачивает меня и нависает, утыкается в шею. Шумно вдыхает мой запах.
— Алекс… мы вчера не договорили. Ты правда совсем не хочешь детей? Или пока? Или со мной?
Он снова морщится. Недовольно стонет.
— Нет, я не к этому. Просто… твоя категоричность удивила. Как же построить империю и оставить наследника?
— Малыш…
Он приподнимается, потом встает.
Обнаженный, красивый. Всё в нем ладно и как нужно. Очень мужественный. Утренний стойк внушительный, и я прячусь под простыни, как бы Алекс не придумал ему другое применение. И хочу, и боюсь этого — правда ведь ноет! Губы облизываю. Если он сейчас что-то приятное скажет, я точно ему минет сделаю. Как позавчера.
Он идет к брошенным во вчерашней спешке на полу джинсам. Достает телефон.
— Я просто хочу знать, — выпрашиваю.
