В темном зале для бизнесменов и их сподвижников наливают выпить. Стол набран за тридцать человек – мужчины успешные и богатые, некоторые из которых уже сильно пьянеют. Делится информация о долетевшем самолете, а затем разгорается дискуссия вокруг предложенного им предпринимателя Соколова. Раф растерянно осматривает меню, не понимая кулинарные хитрости – кто бы с ним и в ресторане не заказал!...
Я хочу именно эти трудности!
Дайте их мне!
Как же я хочу быть с ним, Господи! Трясет аж. Мы столько планов построили: я подтяну язык в Австралии. Там же и поступлю учиться. Потому что завод во всю строится, через год запустится, Алекс будет жить в Австралии на постоянке.
Он заканчивает говорить, подходит ближе, плюхается на пол, тянется к моим ступням, начинает разминать их. Смотрит в глаза.
— Ни хрена не понимаю. Ива, видимо, дело в том интервью, — пожимает плечами. — У австралийцев сейчас мощный курс в сторону экологической безопасности.
— Да поняла уже! — дергаюсь. — Поэтому они покупают твои батареи. И не хотят у себя видеть меня, гадину такую, которая рыдала о карьере, а не о розливе нефти!
— Мы подадим еще раз. Возможно, была допущена ошибка в документах, я попрошу своих юристов посмотреть. Но на это мало надежды, я проверял лично. Ошибок не было.
Я набираюсь смелости и произношу вслух:
— Если мне снова откажут? Три отказа подряд и запрет на въезд на пять лет.
Он молчит.
— Ты будешь там, а я здесь. Я умру от ревности, Алекс. — Смотрим другу на друга. — Я уже умираю.
Тонуть в глазах — банальное выражение, которое, наверное, у большинства вызывает смех. У меня тоже вызывало раньше. Я не очень понимала, как и зачем смотреть другому человеку в глаза так долго. Молча. Ведь проще сказать словами."
"Я тону в его глазах самым, блин, натуральным образом.
— Я могу отправить снова Бориса, — говорит он, наконец.
— Борис не решит проблем, ты издергаешься.
Алекс поднимается на ноги, подходит к окну нашего люкса, смотрит вдаль. Злится. Я понимаю, что значит отказаться от мечты. Сама такой была. Если он это сделает из-за меня, то возненавидит. Бросаю в спину:
— Мое интервью, моя вина. Когда ты лицо страны, надо головой думать, что именно произносишь. Надо стойко переносить боль и потери. А не выносить свою отчаяние на обозрение! Потому что никому до него нет дела.
