Разряды тока, которые раньше простреливали тело и к которым я пристрастилась, вдруг собираются в мощную молнию и ударяют в промежность. Бросает в пот, наслаждение болезненным жаром пронзает тело. Чтобы через секунду обрушиться теплыми волнами, накрыть, утянуть за собой, разнежить. Снова и снова. От каждого движения руки, от каждого поцелуя.
На несколько мгновений я полностью теряюсь в ощущениях, а потом, когда вновь начинаю мыслить, понимаю, как крепко обнимаю Алекса, как нуждаюсь в его ласке. А еще — что его сотовый вновь трезвонит над ухом.
Алекс отрывается от моей груди. Касается языком соска — бегло, игриво. Целует меня в шею. Щеку. Убирает руку от промежности.
— Это был оргазм? — спрашиваю я, запыхавшись.
Он слегка улыбается:
— Не знаю, тебе виднее. Понравилось?
Щеки так и горят. Отшучиваюсь:
— Добывать дофамин?
Алекс улыбается шире:
— Да.
Я впиваюсь глазами в его губы, думая о том, что хочу еще поцелуев. Везде. И там, внизу, тоже. Они невероятно сексуальные. Порочные. Обалдеть, какие у него губы.
— Очень сильные ощущения. Очень, — шепчу сбивчиво.
Он бросает взгляд на экран сотового, я делаю так же — «Олеська».
— Отвечу быстро, и продолжим.
Алекс берет мобильный той же рукой, которой только что трогал меня. Тянет на измену, не правда ли? Он проводит по экрану.
— Да?.. Собеседования провел… Нет, не забыл. — Усмехается: — А как же! Глянь анкеты два и три, черкни мне, что думаешь… Вечером буду отдыхать… Сам, да. До связи.
Он откладывает телефон. Я к тому времени прихожу в себя окончательно. Отрезвляющий душ «Олеська» заставил замерзнуть. Платье упало с дивана, поэтому тянусь к майке Алекса, прикрываюсь.
— Вы тесно дружите, да? Помимо работы. Я отметила неформальное общение, — произношу быстро.
До него не сразу доходит, что мы теперь разговариваем. Он предпринимает попытки целоваться, но я не отвечаю. Алекс отстраняется.
— Что?
— Я про Олесю спросила. Вы довольно близки. Как познакомились?
Он слегка напрягается.
— С Олесей? Эм. Мы давно друг друга знаем, еще в школе учились вместе. Так что да, иногда нарушаем субординацию, наверное. Но стараемся придерживаться. Всякое бывало, конечно. Иногда она борзеет. Иногда я.
— Алекс, у вас что-то было?
Он смотрит в глаза.
— В смысле?
Неловкость зашкаливает. Он пять раз упомянул, что Олеся — помощница, а я вроде как появилась неделю назад и уже закатываю сцены. Но… в каком плане «борзеет»?
Подтягиваюсь на диване, чтобы сесть. Натягиваю футболку Алекса, благо она длинная, всё прикрывает.
— Мне показалось, Олеся чувствует себя здесь хозяйкой. Ну и… будто ревнует тебя. Стало некомфортно.
— Ревнует? — Алекс улыбается. — Нет, вряд ли, у нее есть парень.
— Вы спали?
Мы опять смотрим друг на друга в упор, меня лихорадит.