Отработав здесь десять лет, они смогут уехать богатыми. Им никто не будет чинить препятствий молиться тем богам, которым они захотят.
Цинк посмотрел на слегка загорелого, но по-прежнему худосочного юношу и добавил:
— У вас будет хорошая охрана, Давид. Очень хорошая.
— Марат, что-то ты кислый последнее время, — Разумовский смотрел внимательно, не отрывая глаз, и Марат, недовольно отвернувшись, буркнул:
— А чему радоваться? — потом торопливо добавил: — Рим, я ребят не брошу, делаем все, как договорились. Есть цель, есть план, туда и херачим. Но я по своим тоскую. Понимаю, что здесь семью вряд ли создам.
— Как вариант, детей ты можешь и здесь завести. И если захочешь, можешь полноценно принимать участие в их обучении и развитии. Все от тебя зависит. У твоих там отличная пенсия. Голодать жена не будет, сам понимаешь. Плюс, у пацанов бонусы при поступлении, налоговые вычеты и прочие льготы от государства. Так что, не рви себе душу…
— Да… Вроде я все знаю, но все равно…
— Ну, развейся как-нибудь.
— Как здесь развеешься? — удивленно переспросит Марат. — Пойло это местное? Нет. Оно мне не лезет.
— Дружище, даже самогона нагнать не вопрос, если вдруг тебе приспичит. Понадобится, чистый спирт сделаем. Но это совсем не то, о чем я говорю… По-хорошему бы тебя на какую-нибудь операцию сгонять, чтобы хандру вытряхнуть.
Помолчали. Марат снова вздохнул и спросил:
— Слушай, командир. У нас же с энергией проблем нет?
— Да, вроде, нет, — удивился вопросу Разумовский, — А что?
— Знаешь, я никогда не думал, что мне так летать понравится. Но в этих капсулах какое-то фантастическое чувство возникает. Если можно, я бы взял одну: просто погонять.
— Да не вопрос, — усмехнулся Рим, и с весьма специфическим, знакомым всем акцентом, произнес знаменитое: «И какой же гусский не любит быстгой езды?» Иди, покатайся.
С покатушек Марат вернулся неожиданно быстро. Не прошло и пары часов, как капсула приземлилась на площадке перед дворцом.
В покои Марат почти бежал. Андрей, удивленно оторвавшийся от блюда с фруктами, только спросил:
— В смысле корабль?! Подожди-ка, а что у тебя с мордой?
— В прямом смысле! Корабль! И, кажется мне, пиратский. А с мордой у меня — перегрузки!
Рим и Цинк переглянулись, и командир потребовал:
— Так, давай спокойно и подробно. На-ка вот, хлебни, — он протянул Марату кружку с каким-то холодным травяным взваром. — Все? Теперь рассказывай.
— Я полетел по береговой линии просто так, в никуда. Потом решил до Багам мотнуться.
