— Вот-вот, — согласился Цинк. — Глянь на часы, чо там? Не пора ребят будить? Глаза слипаются, — он зевнул и сильно, с хрустом потянулся.
Через пару минут, растолкав смену, оба растянулись на свободных циновках и уснули, едва прикрыв глаза. До утра все было тихо и спокойно.
Спозаранку успели в удовольствие поплескаться в бассейне и переодеться в чистое, высохшее белье, и все чувствовали себя значительно бодрее.
Да и сам завтрак выдался значительно более роскошным. Подали на стол отличную рыбу, какую-то отваренную крупу и даже двух огромных запеченных птиц.
— Индейка, — кланяясь, пояснил Махо. — Повара начиняют ее ароматными травами и овощами и запекают целиком в огне.
Бык слегка подтолкнул Разумовского локтем в бок и спросил:
— Слушай, а что ты мужика с нами за стол не сажаешь?
— Посадить с собой всегда успеем. Пока не хочется. Мутный он какой-то.
— Ну, смотри, как знаешь. А по мне, так обыкновенный жрец.
Рим едва не подавился, и чуть фыркнув, спросил:
— Вась, ты дохера жрецов знаешь?
— Ну, Ксен же вон, — Бык кивнул на молча жующего жреца, — вполне себе адекватный парень.
— Он вояка бывший. И в отличие от этого пончика, — кивок в сторону Махо, — мне кажется, искренне верил в богов и во все вот это.
Бойцы молча слушали разговор командира и Быка, и, поскольку больше вопросов не возникло, то Разумовский решил, что остальные с ним согласны. После завтрака, когда слуги унесли остатки еды, оставив на столах только вазы с фруктами и кувшины с напитками, он поманил пальцем Махо.
Тот подошел, торопливо кланяясь, и уставился в глаза:
— Что прикажешь, Великий?
— Я хочу знать, почему вместе с тобой не пришел правитель моего народа?
Бойцы затихли и слушали внимательно. Правил сейчас ацтеками дядечка со сложным именем Ауисотль. Был он, по словам Рима, неплохим полководцем, расширил земли, привел рабов и прочее, прочее, прочее.
Махо начал кланяться еще чаще, подобострастнее и объяснять:
— Великий, Ауисотль вернулся с победоносной войны шестнадцать дней назад. Он публично пообещал принести богам невиданную жертву. Сейчас, о Великий, он исполняет обещанное.
Рим скептически вскинул бровь, потёр правой рукой легкую щетину на подбородке и спросил:
— Разве ему не донесли, что боги сами явились в Теночтитлан?! Или он не считает нужным оказать нам уважение?
— О Великий, не гневайся на своего слугу! Еще ночью я лично посещал Императора, — толстяк чуть растерянно развел в стороны пухлые ладони, не забывая придерживать посох локтем. — Таково было его решение.
