Софья шарахнулась от знакомого человека, который уже успел стянуть пиджак и рубашку. В темноте ее охватил другой мир — черная кожа тела, холодный металл в ухмыляющейся руке. Это было не то чтобы привычное трепыхание в постели, а что-то извращенное и пугающее. Словно она перешла границу между двумя реальностями....
Сквозь неторопливо падающий снег лишь мелькали размытые силуэты в белых одеждах да изредка поблескивали мечи.
Внезапно смертельный танец закончился. Оба воина застыли.
Прижав ладонь к животу, один из оппонентов мучительно медленно завалился набок. Второй же деловито вложил катану в ножны и, достав короткий клинок из висящего на поясе чехла, склонился над соперником.
В диком ужасе прижав ладонь ко рту, я подалась вперед в надежде разглядеть, кто именно получил смертельное ранение. Будто услышав, камера впервые за весь бой показала крупный план.
Стремительно бледнея, темноволосый мужчина лежал в растекающейся под ним алой луже, тонкая струйка крови катилась из уголка его рта. Широко распахнув глаза, я смотрела на восковое лицо Коршунова.
Над площадью пролетел удивленный гул. Похоже, происходило что-то необычное.
Тем временем, не отводя глаз от склонившегося над ним Игоря, князь Северный хрипло прошептал:
— Как свинью решил добить?
— Как настоящий воин ты умереть не достоин, — презрительно отозвался Разумовский.
Глаза Коршунова изумленно округлились. Казалось, он понял, почему умрет именно так. Его ошарашенный шепот отчетливо прозвучал из динамиков телевизора:
— Это из-за нее? Из-за…
Князь Северный не успел договорить. Резко взмахнув клинком, Игорь без малейшей жалости полоснул врага по горлу. Глаза того безжизненно закатились.
Вытерев кровь с клинка об одежду поверженного соперника, хозяин Южного княжества деловито вернул оружие в чехол на поясе.
— Честь рода, честь женщины, даже ушедшей к предкам, неприкосновенны, — выдержав паузу, безапелляционно добавил: — Истинный воин никогда не причинит вреда, не оскорбит ни словом, ни делом того, кто слабее. Нарушивший непреложный закон заслуживает лишь позорной смерти. Так было, есть и будет!
Через пару мгновений над Императорской площадью загремели овации и взметнулся к небу оглушительный рев сотен голосов.
«Все закончилось. Все закончилось», — набатом застучало в моей голове.
Не знаю, когда Катя выключила телевизор. Таращась в черный экран, я ощущала, как по щекам катятся слезы.
Игорь ведь сейчас так жестоко наказал Коршунова не за себя. За меня.
