Софья шарахнулась от знакомого человека, который уже успел стянуть пиджак и рубашку. В темноте ее охватил другой мир — черная кожа тела, холодный металл в ухмыляющейся руке. Это было не то чтобы привычное трепыхание в постели, а что-то извращенное и пугающее. Словно она перешла границу между двумя реальностями....
Звонить твоему «любимому»?
— Нет, — мой голос напомнил карканье испуганной вороны.
— Пей! — вновь приказал Краснопольский."
"Приподнявшись, тяжело оперлась на предплечье. Одеяльце соскользнуло, обнажив плечи и грудь, но я, неотрывно смотря в глаза мужчины, не обратила на такой пустяк внимания. С выбором совсем негусто: либо вернуться к садисту, либо выпить непонятную дрянь.
Впрочем, если бы хотел сделать плохое, уже сделал бы.
Протянув подрагивающую руку, попыталась взять кружку непослушными пальцами. Не удержала.
— Допивай, — велел сурово.
Тяжело глянув на Краснопольского, с силой выдохнула. Быстро допила все до капли и устало упала обратно на диван.
— Вот и молодец, — неожиданно миролюбиво сказал Назар. — Скоро полегчает, а потом уснешь.
Деловито поправив на мне одеяльце, он встал.
Меж тем гадкий на вкус и омерзительный на запах напиток, определенно, подействовал. С явной неохотой боль начала отступать. Боясь нового витка, я лежала с закрытыми глазами и старалась не шевелиться.
Послышался тихий шелест. Затем диван немного прогнулся, и за спиной кто-то лег. Сильные руки крепко обняли.
— Что за дела? — поинтересовалась хрипло.
— Ты совсем обнаглела? — возмущенно выдал Краснопольский.
Откровенно говоря, меня не особо интересовало, кто сейчас лежит рядом. Сил просто не было. Разговаривать не хотелось. Однако, натягивая на грудь одеяло, глухо пробормотала:
— Белье поменять не судьба?
— Еще чего! — фыркнул архитектор. — Завтра придет горничная, все сделает, — помолчав, с ехидством произнес: — Костлявые полудолхлые боярыни сегодня у меня никаких эротических фантазий не вызывают.
— Вот и славно, — прошептала, неожиданно проваливаясь в глубокий сон.
Пронзительно синее небо. Неспешно ступая в сиренево-розовом тумане, я в белоснежной рубахе шла… куда-то. Мне давно не было так хорошо, покойно. Ни мыслей, ни тревог, ни боли. Умиротворение. Неземное блаженство.
Туман медленно расступился. Проявились очертания одинокого высохшего дерева, на котором, вцепившись острыми когтями в причудливо изогнутую ветку, сидел гигантский орел.
