Автор
В зеркале своих глаз видишь будущую королеву — мальчика со сверкающими зелеными драгоценными камнями. Я смотрю на внучку и вижу своего любимого сына, его светлые глаза так похожи на её маленькие. В мире княжеской девочки нет тепла любви; каждый из родителей стремится её отрицать, боясь потенциальной душевной боли. Её жизнь ведётся не на земле, но в тени опасности, где любовь — оружие и слава её самого ужасного врага.
Неожиданно муж опустился на колени рядом, я подняла на него глаза, не понимая, что происходит.
- Ты хочешь сказать, что не знаешь, что её больше нет? - голос мужа дрогнул.
- Кого? О чём ты? - я нахмурилась.
Именно в этот момент входная дверь открылась и я услышала голос Кнуда и Абсолона.
- Вальдемар, остановись! - выкрикнул архиепископ.
Муж повернулся к нему, я в этот момент поднялась и присела на лавку.
- София все эти дни была в Роскилле, - добавил Абсолон.
- Отец, это не люди Арса. Только что я всех опросил, они не выходили из ворот, - это Кнуд.
- Тогда кто? - муж опустил голову.
- Может мне кто-нибудь скажет, что случилось? - я посмотрела сначала на мужа, потом на сына и теперь на священника.
Все трое смотрели на меня, но молчали. Я уже поняла, что и Абсолон и сын, знали про эту Тору и молчали, покрывая грех мужа. Но там у проруби меня перестало это волновать, все утонуло в черноте, тем утром.
- Ты сам себе отпустишь свой грех? - я посмотрела на Абсолона, слегка покачивая головой.
- А ты сын, какой обет примешь, чтобы его отмолить? - тот не выдержал моего взгляда, и опустил глаза."
"Повернув голову, я встретилась взглядом с мужем, я не собиралась ни в чём его винить. Мы оба были в грехе, он телесном, а я душевном.
Но муж заговорил первым:
- Торы больше нет, она сгорела[1].
Помолчал и вновь добавил:
- Кто-то поджёг баню.
Я потерла лоб, с трудом понимая, что он сказал.
- Здесь нет виновных в этом. Я никому об этом не говорила и приказа людям Арса не отдавала, - проговорила уверенно.
- Тогда кто? - это произнес сын, в полной тишине.
Оба взрослых мужчины повернули головы к нему, потом посмотрели друг на друга и Абсолон произнес.
- На всё воля Господня.
С трудом, но всё же мы с Вальдемаром смирились с произошедшим. Он остался в месте с Кнудом в старом нашем доме, а я с остальными детьми в новом. Это было тяжёлое время, объединяло нас только одно, наши дети. К свадьбе старшего нашего сына и шли приготовления.
Я уже не встревала в то, что решением короля и архиепископа венчание должно было состояться в Лунде[2]. Если они так решили. пусть так и будет.
Венчание, куда мы отправились всей семьей назначили на февраль 1177 года, в соборе Лунда. Сам архиепископ Абсолон, должен был совершить это таинство.
Мы соблюдали с мужем на людях все приличия, детям сказали, что примирились. Вальдемар и впрямь будто примирился со своей судьбой, стал мягче и как мне думалось спокойнее.
