Автор
В зеркале своих глаз видишь будущую королеву — мальчика со сверкающими зелеными драгоценными камнями. Я смотрю на внучку и вижу своего любимого сына, его светлые глаза так похожи на её маленькие. В мире княжеской девочки нет тепла любви; каждый из родителей стремится её отрицать, боясь потенциальной душевной боли. Её жизнь ведётся не на земле, но в тени опасности, где любовь — оружие и слава её самого ужасного врага.
Больше он не стремился доказать мне или окружающим, что он достоин быть королем.
Я в этом никогда и не сомневалась, жаль что муж этого никогда не понимал. А вот сейчас, сказав ему об этом, стало понятно, что он удивлен. Перед свадьбой мы поговорили с Вальдемаром, он внимательно меня выслушал.
- Вальдемар, я всегда знала, что ты достоин быть королём, моим мужем и отцом наших детей.
- Мало...
- Мало? Что значит мало?
- Мне этого было мало. Я однажды видел, как ты смотришь на него.
- Прости, я не хотела причинять тебе боль.
- Не проси прощения. Тора... Она смотрела на меня такими глазами. Бедная, она ни в чём не была виновата, это только моя вина, мой грех.
Какое-то время мы сидели молча. Но мне всё же удалось взять себя в руки.
- Нужно жить дальше, наши дети в них радость. Скоро уж внуки нас порадуют, нужно принять свою судьбу и жить, Вальдемар.
- Ты как всегда права, мудрая моя Сонька.
Мы примирились, попытались жить дальше. Дети будто почувствовав стали ласковее и ближе. Всё вернулось на круги своя. Мы приняли то, что нам выпало в жизненном круге. Будто два диких оленя, мы приручились и стали пастись на пастбище, что даровала нам судьба.
На торжество не поскупились ни муж, ни герцог Генрих, церемонию устроили так, будто бы для невесты это первое венчание. У меня конечно были сомнения, что первый брак Гертруды был консумирован, но если вспомнить Аду, то все возможно. Гертруда вышла замуж за герцога Швабрии Фридриха в двенадцать, мужу если не ошибаюсь было больше двадцати. Меньше года она была его женой, герцог скончался внезапно, заразившись чем-то в Риме, во время святого шествия. Думалось мне, если бы брак не был консумирован, Генрих Лев, признал бы его недействительным, но он этого не сделал.
Сам город и собор были украшены яркими лентами, тут и там были видны стяги рыцарей. Собор недавно был немного расширен, строительством лично руководил Абсолон. Я впервые увидела невесту сына уже в соборе. К моему удивлению она была одето в скромное голубое платье, совершенно без всякий украшений. Волосы были убраны и на голове был длинный укрывающий практически её всю, покров[3].
С удивлением рассматривая Гертруду, в ней я не увидела опору для сына, мне показалось ей самой она нужна. Худая, с бесцветным лицом, будто там нет и кровинки, она напомнила мне высохшую травинку. Несмотря на то, что ей было двадцать три года, она была совершенно лишена женской грациозности и мягкости.
