Герой возвращается в Советский Союз 1977 года, где его ждут опасные интриги: заговоры КГБ, тайные общества и коварные агентки. Запутанная сеть загадок и тайн разворачивается перед ним среди атмосферы позднего СССР, где нужно разобраться, кому доверять и как выжить в этом опасном лабиринте.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Союз-77. Книга 2. Мы одной крови» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Герой возвращается в Советский Союз 1977 года, где его ждут опасные интриги: заговоры КГБ, тайные общества и коварные агентки. Запутанная сеть загадок и тайн разворачивается перед ним среди атмосферы позднего СССР, где нужно разобраться, кому доверять и как выжить в этом опасном лабиринте.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Герой возвращается в Советский Союз 1977 года, где его ждут опасные интриги: заговоры КГБ, тайные общества и коварные агентки. Запутанная сеть загадок и тайн разворачивается перед ним среди атмосферы позднего СССР, где нужно разобраться, кому доверять и как выжить в этом опасном лабиринте.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Настоящие воры на бабки плюют.
— Значит, — ухмыльнулся он, — мы ненастоящие.
* * *— Но это означает, что в криминальном мире происходят разительные перемены, — нахмурился Львов.
В Москве меня встретил Прокофьев. Но не в аэропорту, а в условленном месте. Из Внуково я доехал на автобусе до «Юго-Западной», спустился в метро, перешёл на другую сторону, проехал остановку на автобусе, вышел, нырнул в переулок, а там меня ждал знакомый москвичонок. Оттуда мы сразу двинули во Львовский бункер. И тут под чаёк, а кое-кто и под коньячок, обсуждали последние события.
— Да, Николай Спиридонович, — кивнул я, соглашаясь. — Я конечно, не специалист по организованной преступности, но хочу сказать, что в моём семьдесят седьмом году ничего подобного не было. Была коррупция, цеховики, наезды блатных, сращивание криминала с властью, воры в законе и всё такое. Это всё было, но вот организаций, подобных той, что строит Сармат, не было и в помине.
— И что это значит?
— Это значит, что кто-то, не будем говорить кто, хотя, кроме Грабовского некому, создал эту организацию рукотворно. Причём, сам он нигде пока не засветился. Посмотрим, что там с финансированием этого проекта, но, судя по размаху, можно утверждать, что финансирование идёт явно не на его личные сбережения.
— Мы в ближайшем будущем планируем в республике развернуть кое-какую деятельность. Я, кажется, смог убедить Воронцова. Сказал, что идут негативные процессы, усиливается преступность, а местные органы никак не реагируют и нужно нам вмешаться. Думаю, добро он даст. Мы, естественно, начнём издалека, чтобы казалось, что работа строится планово. Ну, то есть, пришли сигналы, вот мы и реагируем, но где конкретно копать не знаем, поэтому хватаем всех подряд. Но Госбанк прошерстим, будь уверен.
— Супер. У меня пока такая картина складывается. Есть Волчонок, есть Сомов, Мурадян, Башка, Лиза, банкир. И, разумеется, Грабовский с Сёмушкиным. Наверняка, в деле есть кто-то ещё, но пока я не знаю.
Я нарисовал несколько прямоугольничков на листе бумаги и вписал в них имена."
"— Думаешь, наш Балагур на вершине находится? — спросил Львов, тыкая пальцем в верхний квадратик с именем Грабовского.
— Думаю, да, — подтвердил я. — Смотрите, он единственный из всех, кто ни с кем не связан. Ну, практически. Вот Волчонок, молодой, подающий надежды мент, работающий под прикрытием. Он связан с… Лизой, Сарматом, банкиром и Мурадяном. А ещё условно — с Сомовым. Он его знает и недолюбливает.
Я нарисовал линии, связывающие все эти фигуры.
— Дальше. Сармат, ясно дело, почти со всеми связан. Следующий кто? Банкир. От него ниточки идут с одной стороны к Волчонку и Мурадяну, а с другой — к Сомову и к начальнику Волчонка. Условно обозначим, как Угро, уголовный розыск.
