Я закричал соседу, чтобы звонил в скорую и хоба! Ваши с пистолетиками нарисовались и перед общагой куча машин. Американские копы прям, тушите свет. Как такое возможно?
— В протоколе иначе написано, — нахмурился бульдожка.
— Правда? Ну вы поговорите с моим соседом сами, без Сомова и его деревянных солдат.
— Может, ты сначала к ней заглянул, а потом уже к соседу своему.
— Ну-ну.
Я опустился на стул и нахмурился.
— Зойку жалко, — покачал головой. — Вся жизнь впереди, а тут.
— Ты хочешь сказать, он всё подстроил, чтобы отомстить за то, что ты ему пару раз рыло начистил?
— В том-то и дело, что не из-за этого. Но Мурадяна он зачем прислал? С вами не согласовывал. Всю ведь операцию под угрозу срыва поставил. А прислал заранее, до моего приезда ещё.
— Ну, это ещё надо проверять, — помотал головой Сёмушкин. — Ты конечно мне сказал об этом вчера, но…
— А как проверять будете? У Сомова спросите, мол, Васёк, а это не ты гадишь на каждом углу? В прессуху меня в ту же самую поселили. Кто организовал?Вам что ещё надо? Приведите его сюда и я с ним поговорю. В вашем присутствии. Только, чтобы посторонних никого не было. И всё узнаем. Из первых рук, так сказать. Короче. Вы меня вытаскивать будете отсюда или мне к Весёлкину обращаться? Или в ЦК письмо писать?
— Ну, это ты… — он махнул рукой и покачал головой. — Эх Зоя-Зоя…
— Вы же понимаете, кто-то знакомый был. Ведь ни шума, ни криков, ни борьбы! Зою убил Сомов. Сто процентов!
— Ну, допустил пока рано…
— Что? — поднялся я.
— Да, говорите, коль уж начали!
— В общем, в коме она.
У меня будто… я не знаю, будто камень с души упал, будто взорвалось что-то внутри и… Я сел на стул и помотал головой.
— Прооперировали ночью и…
— Ф-у-у… Сразу сказать нельзя было?
— Ждём пока… Тревожимся… Доктора ничего не говорят. Но операция вроде нормально прошла…
— Нормально… А вы вместе с Сомовым ждёте? Он-то точно тревожится. Вы понимаете, что это значит?
— Да нет, — махнул рукой бульдожка. — Прекращай.
— Ни нет, а да! Поставьте охрану, чтобы ни одна душа к ней проникнуть не могла. Если она в себя придёт Сомову конец.
— Да не сам же он, даже если его рук… Вообще, бред какой-то…
— Сам, конечно! Короче, Иван Трофимович, вы меня будете отсюда вытаскивать или нет?"
"— Да как я тебя вытащу-то⁈ — рявкнул он. — Прокуратура, все дела, всё по правилам. Я что сделать-то могу?
— Всё вы можете. Не вы, так Чурбанов. Не Чурбанов, так Брежнев.
— О, какой умный. Даже Леонид Ильич не может. Он что позвонит и скажет, мол, освободите подозреваемого? Не в Америке живём!
— Не в Америке, точно. Пошутил я. Но надо брать Сомова и колоть. Тащите его сюда. Вместе допросим.
— Нет, нужно выяснить, что он за игру ведёт.
— Тьфу! Хотите посмотреть, кого он следующего грохнет?
— Ладно, — кивнул Сёмушкин. — Пора мне.