В плену опасности: Ивашко готовится к устранению главного героя, в то время как Весёлкин нацеливает группу захвата прямо на братьев лесных. Ситуация остро взвешивается между доверием и тревогой: главный герой понимает важность действий, но страх не покидал его.
— Привет, Маугли, сын волчьей стаи!
— Чё весёлый такой? — как всегда хмуро и по-волчьи зыркнул он.
— И жизнь хороша, и жить хорошо. Ну что, по пивку?
Нам принесли фирменное жидкое, кислое пиво и сосиски.
— Этому гастрономическому изобилию прям душа радуется, да?
— Душа радуется другому, — оскалился Волчонок. — Есть подвижки по нашей персоне. Короче…
Но он не договорил, даже и не начал, по сути. Дверь с шумом распахнулась, и на пороге появился мой агент Лысый. Только он не знал, что теперь его главный начальник — это я.
— Вот они! — громко воскликнул он, и все обернулись в нашу сторону. — Ну, а где же им ещё быть-то!
Мы с Волчонком хмуро на него уставились. Из-за его спины появился Сармат, с пылающими бешенством глазами.
— Ангину у нас ледяным пивом лечат, да? — едва сдерживая себя, прорычал он. — А ну, пошли за мной. Чё сидишь, Стрела? Тебе говорю!
30. Берия, Берия вышел из доверия
— Какая трогательная забота, — сквозь зубы процедил Волчонок и посмотрел на меня.
Сармат дёрнулся, услышав, и заискрил ещё сильнее.
— В чём проблема, шеф? — поднял я брови. — Мне мать родная никогда не говорила, когда пить холодное, а когда горячее.
— А братву напяливать мать тебя не учила случайно?
— Поясни, Сармат. Не понимаю я твоих намёков. Давай только наружу выйдем, а то тут людишки больно уши греть любят.
Он сжал зубы, молча повернулся и пошёл вон. Я глянул на Волчонка, пожал плечами и неохотно последовал за Сарматом. Мы подошли к его машине, стоявшей здесь рядом, прямо на территории рынка.
— Чё за шняга, Стрела? — едва сдерживая себя, прохрипел Сармат.
Я спокойно молчал и ждал, пока он не выскажется. Смысл претензии понять было нетрудно, но показывать свою сообразительность и, собственно, тем самым признавать проблему, я не собирался.
— Чё за кино в натуре?
Я молчал и ждал, когда будет задан вопрос по сути.
— Ты чё, язык проглотил?
— Нет, язык на месте.
— А чё тогда не отвечаешь? — взорвался он.
— Вопрос пока не понял. На что отвечать? На «что за кино в натуре?»
— Ты чё, самый мудрый? А? Самый мудрый, я спрашиваю? Самый кручёный, всех отыметь хочешь? Точняк?
— На все эти вопросы отвечаю твёрдым «нет», — покачал я головой.
— А ты по матушке-то не крой, с ментами своими будешь по матушке базлать, ясно в натуре?
— Хер — это буква алфавита, — заметил я. — Аз, буки, веди, глагол, а в конце где-то хер.
— Чё, в натуре? — удивился Лысый.
— Ага, — кивнул я.
