В плену опасности: Ивашко готовится к устранению главного героя, в то время как Весёлкин нацеливает группу захвата прямо на братьев лесных. Ситуация остро взвешивается между доверием и тревогой: главный герой понимает важность действий, но страх не покидал его.
— Чё ты лыбу давишь⁈ — заорал он. — Я чёт весёлое сказал? Я тебе клоун или где⁈
Его прямо колотило от злости. Вероятно, вмазался или, наоборот, пропустил дозу, вот его и колбасило. Хотя, на наркоте он замечен ещё не был. Надо будет присмотреться. Крючок не слабый, если действительно всё так.
— Ладно, Сармат, хорош, — сбавил я обороты. — Что на тебя нашло? На ровном месте прям.
Он поиграл желваками и ничего не ответил. Подошёл Волчонок. Сармат зло глянул на него и ткнул пальцем в грудь.
— Иди, у нас тут свои разговоры.
Волчонок молча пожал плечами и пошёл своей дорогой.
— Чё ты вечно с этим трёшься? — прищурился босс.
— Да нет, не вечно. Изредка, я бы даже сказал.
Погода была не очень. Глубокая осень чувствовалась во всём. Холодные порывы ветра гнали по небу рваные клочья облаков и тяжёлых туч, то разрешая солнцу выглянуть и облить мир горячим золотом, то пряча его за чёрными свинцовыми завесами.
— Хорош, Сармат, прихватывать. Чё за приколы, я не пойму. Уж на меня ты точно можешь положиться.
И Сармат, точно так же, как сегодняшнее небо, то прояснялся, то мрачнел и трясся от гнева.
— Ладно, Стрела, — кивнул он. — Не парься, всё путём. Просто мы тут, как на вулкане живём. Нужно ухо востро держать, сечёшь? Чуть лоханулся — и всё, считай труп. Ну чё, мир?
Он шагнул ко мне и поспешно обнял.
— Мир, Сармат, — согласился я. — У меня с тобой всегда мир и никаких проблем.
— Ну, и молодец, — хлопнул он меня по плечу. — Но если что увидишь или услышишь, не забудь мне сообщить.
— Это ты о чём? — снова нахмурился я.
— А сам как думаешь⁈ — вскинулся он, вновь превращаясь в шипастого и колючего зверя, но тут же взял себя в руки и внезапно широко улыбнулся. — Да, ладно, не кипишуй. Но и не расслабляйся, Стрела, а то знаешь, народ такой, быстро оприходует.
Он сказал ещё пару таких же «отеческих» фраз, сел в тачку и уехал, а я пошёл в обувную мастерскую, размышляя, что это было. Реакцией на моё сообщение Грабовскому этот наезд быть не мог — слишком мало времени прошло.
Если Башка являлся человеком Грабовского, то непонятно, почему он катил на меня бочку. Его ли это личная инициатива, или приказ вышестоящей инстанции. В общем, будем разбираться…
Через несколько дней мне позвонил Волчонок. Звонок раздался рано утром.
— Здорово, Стрела.
