Герой возвращается в Советский Союз 1977 года, где его ждут опасные интриги: заговоры КГБ, тайные общества и коварные агентки. Запутанная сеть загадок и тайн разворачивается перед ним среди атмосферы позднего СССР, где нужно разобраться, кому доверять и как выжить в этом опасном лабиринте.
У вас же имеются материалы, я думаю?
— Есть кое-что, — уклончиво ответил Львов.
— У кого, как не у вас, — усмехнулся я. — Нужно проработать каждую фигуру. Кулаков, Романов, Машеров, Гришин. Может быть, Алиев, Кунаев, но эти не поддержат административную реформу.
— Щербицкий? — спросил Прокофьев.
— Ни в коем случае, — покачал я головой. — Он там у себя заигрывает с национальной идеей и подозрительными элементами, реабилитирует, кого не надо. Он, Шеварднадзе, Горбачёв — точно нет.
— Романов консерватор, — нахмурился Львов. — Гришин тоже. Это то же самое, что Суслова заставить внедрять что-то новое. Алиев, Кунаев преданы генсеку. Машеров… можно, конечно, попробовать… Кулаков теряет поддержку, может оказаться в опале.
— Консерваторы нам и помогут. Надо завернуть всё в упаковку борьбы с идеей конвергенции. Кулаков, насколько я знаю, активно внедрял новые методы.
— Да-да, только ни к чему это не привело, урожайность ниже всех мыслимых уровней…
— Что ты говоришь, Лёня! Ему не дали провести реформы!
Мы просидели ещё часа два, накидывая идеи и углубляясь в детали по всем важным вопросам. Но потом все засобирались. Львову нужно было на совещание, мне тоже надо было идти. Сегодня должна была состояться встреча с Хаканом, так что нужно было ещё и какую-то программу готовить, а то пришлось бы водить его за ручку по улицам, как у них в Турции принято.
Нужно было найти Юрку Радова, поскольку без него вечер оказался бы безвозвратно потерян. У общаги не было никаких подозрительных машин, не было неотложек и милицейских бобиков. Я прошёл и сразу двинул на поиски Юрки. Надо было, конечно, поискать его в институте, но не срослось, как говорится.
К счастью, он оказался в своей комнате.
— Здорово, Юр!
Я завалился в его комнату. Он был один, лежал одетый на кровати, прямо в ботинках и курил, глядя в потолок.
— Юрик, привет.
Он лениво выпустил струю дыма и повернулся ко мне.
— Привет, Гришка, — меланхолично сказал он.
— Ты чего, в тоске что ли?
— Нет, — тоскливо ответил он.
— Умри тоска, читай МК.
— Это ещё что за МК?
— «Московский Комсомолец»
— Понятно, — кивнул он. — Да откуда тоске взяться? Просто устал, вот отдыхаю. Сам-то как?
— Тоже устал, — усмехнулся я, — только не отдыхаю. И тебе не дам. Я сегодня ночью познакомился с одним человеком.
— С человеком? Или с девицей?
— С человеком. Турецкоподданным.
— Неужели это Остап-Сулейман-Берта-Мария-Бендер-бей?
— Нет, не Бендер. Учёный, говорящий по-русски.
— Не продолжай, я уже знаю.
