Герой возвращается в Советский Союз 1977 года, где его ждут опасные интриги: заговоры КГБ, тайные общества и коварные агентки. Запутанная сеть загадок и тайн разворачивается перед ним среди атмосферы позднего СССР, где нужно разобраться, кому доверять и как выжить в этом опасном лабиринте.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Союз-77. Книга 2. Мы одной крови» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Герой возвращается в Советский Союз 1977 года, где его ждут опасные интриги: заговоры КГБ, тайные общества и коварные агентки. Запутанная сеть загадок и тайн разворачивается перед ним среди атмосферы позднего СССР, где нужно разобраться, кому доверять и как выжить в этом опасном лабиринте.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Герой возвращается в Советский Союз 1977 года, где его ждут опасные интриги: заговоры КГБ, тайные общества и коварные агентки. Запутанная сеть загадок и тайн разворачивается перед ним среди атмосферы позднего СССР, где нужно разобраться, кому доверять и как выжить в этом опасном лабиринте.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Это надо было года на два назад хотя бы. А чего там?
— А зачем нам союз независимых государств? Ты, Алексей Михайлович, чем править хочешь — империей или национальным государством?
Он задумался. Править империей всегда заманчиво. Правда, это требует самоотверженности. А вот быть наместником в стране, превращённой в колонию гораздо проще. И бабла больше. И что было у него в голове я не знал.
— Ладно, — покачал головой Грабовский. — Вернёмся к нашим баранам.
— Вернёмся. Чего Хакану надо от меня?
— А это мы и должны узнать. Но не сейчас. Сейчас он ничего не будет предпринимать. Ему скоро уезжать. А потом, когда вернётся, организует с тобой «неожиданную» встречу и начнёт уже крутить. Подарков надарит, добрых слов наговорит. Но это не прямо сейчас. Когда он вернётся, мы и тебя тоже вернём.
— Стоп. Откуда вернём? И ещё вопрос. А чего ему надо от меня?
— Тут имеются варианты и цель его нужно будет выяснить. Я так думаю, связано это с твоим знанием будущего.
— А он-то откуда может знать?
— Ну… кто-то сообщил, надо полагать. Тут вообще без вариантов. Можешь найти ещё хотя бы одну причину, по которой он захотел бы вступить с тобой в контакт? Причём, он ведь понимает, что ты знаешь, каков его интерес. Значит будет действовать решительно. Ты ешь-ешь.
— А кстати, моих товарищей отпустили?
— Да. Они уже в общежитии. А вот тебя не отпускают. Ты ведь ударил представителя власти. При исполнении. Это, я тебе скажу, дело серьёзное. Придётся тебе посидеть за решёткой.
— Здрасьте. И сколько? Полгода?
— Следствие и дольше может идти.
— Отлично вообще. А диплом? У меня выпускной курс, если ты помнишь.
— С ректором я уже поговорил. Диплом у тебя будет. Только он вряд ли понадобится.
— Ребята будут шум поднимать.
— Кто? Ментовка? Шутишь что ли?
— То есть я правильно понял, что ты меня хочешь прямо сейчас в Бишкек запулить?
— Не Бишкек, а Фрунзе. И да, ты правильно понял. Там сейчас интересный замут происходит и туда приезжает какой-то перец из Афгана. Или из Пакистана. Начинают интересные события развиваться. Время не ждёт. Сейчас поедем в Шереметьево и оттуда ты полетишь в Питер. Там проведёшь три дня. Получишь все необходимые инструкции и вылетишь во Фрунзе. Оттуда позвонишь Сёмушкину и скажешь, что игра началась. Ты ешь-ешь. Кофе налить ещё?
Самолёт шёл на посадку. Вдали были видны заснеженные хребты и вершины. Степь, степь, равнина и вдруг могучие горы. Но это вдалеке. Лётчик заложил вираж и горы скрылись из виду, уступив сцену бескрайнему небу.
Через пять минут шасси нашего ТУ-154 ударили по полосе, двигатели заревели, закрылки вздыбились и мы понеслись по бетону, сбрасывая скорость. Всё эти вибрации, шумы и удары усиливали тревогу. Впереди лежала неизвестность, и я чувствовал беспокойство.
