В плену опасности: Ивашко готовится к устранению главного героя, в то время как Весёлкин нацеливает группу захвата прямо на братьев лесных. Ситуация остро взвешивается между доверием и тревогой: главный герой понимает важность действий, но страх не покидал его.
— Гри-и-и-ша, — рыдала она. — Гри-и-и-шенька.
Я помог ей подняться и прижал к себе.
— Вот, Галка, скажи, как ты вечно находишь приключения на свою… попу, а?
— Да-а-а-а, я непутё-ё-ё-вая.
— Эх, Галя-Галя, горе луковое. Пошли уже! Смотри сколько народу тебя спасать приехало….
Суть оказалась в том, что Матис пообещал за охрану Галки тысячу рублей каждому участнику. Но тут лесные братья дали маху, конечно. Они узнали, что у меня якобы есть зазноба в деревне. В общаге слухи ходили разные, а тут Зойкины скандалы масла в огонь подлили.
Ну, братья сюда и приехали, а им все местные со знанием дела рассказали, что я за Галку дважды бился с Мурадяном. Вот она бедная и попала в передрягу. Через недоразумение, можно сказать.
— Гриш, приходи сегодня вечером в клуб, а?
— Ты шутишь, Галя? Мне же в Москву надо.
— Завтра уедешь, я тебя домой проведу, мать не увидит.
— Ну, Галина, ты меня под монастырь подвести хочешь. Мать твоя мне голову оторвёт. И не только, она уже пыталась, между прочим.
Шабашников запаковали, наскоро допросили и закинули в вертушку. Пока суд да дело, я попросил Гуськова подбросить до совхозной общаги.
— А чё там?
— Да, с девчатами надо парой слов перекинуться.
— Ну давай, ты теперь мне ближе, чем брат, — расплылся он в улыбке. — Ещё к председателю заскочим, он тоже обрадуется.
— Да он меня и не вспомнит, видел один раз в жизни. А вот твою дружбу я принимаю с радостью. Будешь в Москве, заезжай в гости. Если помочь чего, не стесняйся.
— Лады! — закивал он. — А ты нормальный парень, Григорий. Я ведь присматривался, чувствовал, будет толк из тебя.
— Ты смотри, в рапорте не напутай ничего.
— Не-не, я всё наизусть заучил.
Он высадил меня у одноэтажного здания из железобетонных блоков и сказал, что вернётся минут через пятнадцать.
Сердце немного завибрировало, застучало. Не так, как в метро, не так как в схватке. Иначе. Этот стук мне был хорошо известен. В бою я зол, яростен, но спокоен, а вот тут… Сладкая тревога разлилась по груди.
Дело шло к вечеру и снова, как и тогда, после клуба, воздух делался влажным и холодным. Пахло точно так же, как тогда и ветерок был таким же…
Тьфу, старый дурак. Нужно пропить что-нибудь, для мозгов, сентиментальность признак плохого кровообращения. Всё же решил уже, зачем прусь? Я и сам не знал. Подошёл к двери и постучал. Никто не открыл.
