И даже снежный человек!
А мне-то чудилось, я один знаю, какая рыбка плавает в Ледяном озере…
Но почему на Ледяном никого нет? Не начался поисковый сезон? Все ждут, когда прогреется вода?… Как только здесь появится первая команда, причём, любая, Редаковские «каркадилы», комитетчики или иностранцы, мне уже из своего логова и выходить будет нельзя. Кто бы здесь ни работал — каждый начнёт хлопотать о собственной безопасности. Наставят постов, секретов, пустят завербованных егерей, и проскочить незамеченным станет очень трудно. Мало того, сразу же обнаружат на воде мой буй на верёвке и начнут рыскать по округе, чтоб устранить конкурента. Так что у меня остаётся немного времени и возможность первому открыть купальный сезон на Ледяном озере.
Ведь за что-то зацепился фал?
Сейчас или никогда! Что же, зря пёр сюда за столько километров акваланг с запасным баллоном? (Вспоминаю его до сих пор, как только начинает болеть спина.)
В тот же день я перетащил снаряжение в распадок, поближе к озеру, но ночевать в логово не пошёл, остался на камнях без костра, а чтобы не замёрзнуть на ветру, надел спортивные тёплые брюки, свитер и обрядился в гидрокостюм. В воде он почти не грел, а на суше, без солнца, холодил будь здоров, к тому же отпотевал изнутри, отчего одежда становилась влажной.
После двух ночи пришлось его снять и развести костёрчик.
Первое погружение я начал после того, как солнце поднялось и начало греть. В последний раз глянул на него и вывалился из привязанной к фалу лодки, как мешок, чуть её не опрокинув. Замысел был прост — спуститься по верёвке ко дну и посмотреть, за что она зацепилась. Где-то на глубине трёх метров повисел немного, чтобы привыкнуть к новым ощущениям и успокоить дыхание. Всё казалось неудобным, рот едва закрывался от загубника и приходилось всё время напрягать мышцы лица, будто камень заглотил, нос драло, гидрокостюм почему-то стал деревянным и едва гнулся — это только в кино красиво, когда аквалангисты как щуки плавают, и хоть бы что. Причём, когда тренировался, всё получалось, и дыхательные клапана казались мягкими, может, чуть-чуть жёстче, чем в противогазе.
Вероятно, от волнения воздуху не хватало, дышал часто, начинала кружиться голова. В какой-то момент стало страшно, и я выскочил на верх, выплюнул загубник. Вставшее солнце расплывалось в мокром стекле маски, мир показался тёплым, притягательным — эх, полежать бы на камушках…"
"Сначала подумал, это капля пробежала по стеклу, оставив светящийся след, и ещё не привыкнув, проморгался, будто вода текла по глазам — светлячок не исчез. Тогда я протёр стекло, а потом и вовсе снял маску…
На берегу, где когда-то поджидал меня егерь Тарасов, стояла танцующая на камнях.