Он поймал взгляд ее вишневых, сияющих глаз в зеркале и на мгновение оцепенел.
– Останови машину, – полушепотом попросил капитана, стараясь не потерять ее зовущего взора.
– Зачем? – настороженно спросил тот. – Нам надо спешить! Нас ждут в море, на яхте.
– Останови, пересяду…
Симаченко нехотя затормозил, Корсаков выскочил из машины и через две секунды уже был на заднем сиденье. И не поверил глазам, ощупал пространство салона – герцогиня исчезла…
Он заглянул в зеркало и увидел ее совиные тлеющие глаза.
– Я обещала вам розы, князь, – услышал последние слова «герцогини».
Ее журчащий, как ручеек, голос внезапно и стремительно обратился в могучий, обвальный поток, и темный, пустой котлован провала памяти стал заполняться мутной водой.
И лучше бы этого не случилось! Пусть бы рухнуло в небытие то, что уже было отнято!
Лучше бы он оставался в счастливом безумии…
…«Герцогиня» сидела в шезлонге у края бассейна и была уже в вечернем платье, с сухими, вспушенными волосами, разбросанными по голым плечам, словно и не купалась, не ныряла, не сучила в воздухе ножками, являя очам свои прелести.
Строгая, породистая дама, полная достоинства.
Голубовато-красные блики отражаемых в воде фонарей плясали на ее лице отблесками яркого костра.
– Вы что потеряли, князь? – спросила она на чистом русском языке, но это почему-то не затронуло сознания.
Корсаков метался по территории усадьбы.
– Женщину, – сказал он, не решаясь назвать Роксану женой. – Молодую женщину. Со мной была…
Преображенная немецкая испанка понимающе улыбнулась:
– Ее, кажется, зовут Роксана?.. Очень красивая женщина. Только испортила прическу.
– Где она?! Ты знаешь, где?!
– Знаю… Вы для нее искали белые розы?
– Для нее, – признался Марат. – Но не нашел. В Болгарии нет настоящих, только искусственные… Где Роксана?
– Это неправда. – «Герцогиня» встала. – У меня очень много белых роз. Целые плантации.
– Покажи! И еще скажи, где она.
– Не волнуйтесь так, князь. Роксана отдыхает после экскурсии. В покоях королевы… Кстати, зачем она остригла волосы?
– Не знаю… Попросила купить ножницы еще в аэропорту. Сказала, что теперь она – Карна.
– Карна?.. Да, пожалуй, она Карна. А это что у вас на шее? Ее поцелуй?
Он прикрыл рану.
– Почему-то не заживает…
– Поцелуи Карны не заживают никогда, – со знанием дела заявила «герцогиня». – И кровоточат всю жизнь.
– Хочу ее видеть! Немедленно!
– Не спешите, князь, у вас еще нет белых роз.
– Где твоя резиденция?
– Вы ее посещали сегодня. И совсем неразумно пытались сорвать мои искусственные цветы.
– Ты что же… румынская королева?
– Нет, я внучка Марии Эдинбургской, – с удовольствием объяснила она. – И когда приезжаю, останавливаюсь в бабушкином имении.